Одной ногой встаю на ступеньки, ведущие на платформу. Прогнившее дерево громко скрипит и прогибается под моим весом, поэтому я вскарабкиваюсь туда на четвереньках, и грубый бетон впивается мне в колени и ладони. Я поднимаюсь, стряхиваю с рук песок и грязь и оглядываюсь на вокзал. На земле рядом с тем местом, где упала Вайолет, лежит обрывок желтой заградительной ленты. Слышен единственный звук: шелест высокой озимой пшеницы, качающейся туда-сюда под легким ветерком.
Повсюду громоздятся десятки товарных вагонов, испещренных ржавыми оспинами. Вайолет могла укрыться в любом из них – или ни в одном.
Сначала я обхожу здание вокзала. Кирпич потрескался и крошится, но все окна и двери надежно забиты толстой фанерой. Вряд ли Вайолет смогла тут пролезть.
Остаются товарные вагоны. Я спрыгиваю с платформы, иду к ближайшему и заглядываю внутрь. Углы и потолок затянуты паутиной, повсюду валяются конфетные обертки и смятые пивные банки, но дочки тут нет. Перехожу к следующему, опрокинутому на бок. Выглядываю из-за угла, и какая-то зверушка, мышь или суслик, таращится на меня и тут же убегает прочь. Здесь Вайолет тоже нет.
Третий вагон стоит в стороне от остальных и почти полностью скрыт высокой травой, которая выросла вокруг, заслоняя выцветшую, отслаивающуюся краску надписи на стенке «“Первоцвет”. Краситель пищевой сухой». Боковую дверь, похоже, ни разу не открывали, но я все равно решаю проверить. Пробираюсь через траву, и стебли царапают мне подбородок. В отличие от других вагонов, дверь этого чуть приоткрыта.
Из-за высокой растительности солнце не проникает в образовавшуюся щелочку, поэтому я вытаскиваю телефон и свечу внутрь. Ничего. Я уже собираюсь перейти к следующему вагону, когда слышу всхлип.
– Вайолет! – зову я, пытаясь разглядеть дочку во тьме. Нет ответа. Дергаю дверь, пытаясь ее открыть, но она приржавела намертво.
Щель в ширину всего сантиметров пятнадцать, но боком, пожалуй, пролезу. Я протискиваю внутрь плечи и мобильником принимаюсь освещать вагон.
В дальнем углу обнаруживается беглянка. Сидит, скорчившись и зажимая рот руками, словно пытаясь сдержать крик.
– Вайолет, это мама. – Пытаюсь пробиться к ней, но застреваю и снова зову: – Вайолет! Это всего лишь я. Сержанта Грейди здесь нет. Что случилось, милая? Почему ты убежала?
Она смотрит на меня полными страха глазами, но молчит.
– Я знаю, ты напугана, но обещаю, что никому не позволю тебя обидеть. Мы все выясним и быстро отвезем тебя домой. Честное слово.
Снаружи доносится шорох шин по гравию.
– Он идет, – шепчет Вайолет.
– Грейди? – уточняю я. – Это его ты боишься? Обещаю, милая, я не позволю ему тебя обидеть.
Но она не слушает. Не дыша и втянув живот чуть ли не до позвоночника, я каким-то образом умудряюсь протиснуться в вагон целиком, раздирая джинсы о рваные, ржавые края дверей.
– Вайолет, тут только я одна. Все будет хорошо. – Кладу руку ей на колено: дочка вся заледенела и дрожит. – Пожалуйста, скажи мне, что происходит. Почему ты убежала? Почему пришла сюда?
Подсвечивая себе телефоном, я осматриваю стены. С этой стороны грязно-белой краской выведены слова: «Краситель пищевой сухой. Обращаться с осторожностью».
Внутри на удивление чисто. Нет ни малейших признаков какой-либо живности, словно здесь старательно убирали. Может, этот товарный вагон – что-то вроде клуба для Вайолет и ее подруг?
Дочь сидит на одеяле, в котором я узнаю старое из наших. В углу стоит деревянный поддон, а на нем – стеклянная банка с несколькими клочками бумаги.
– Закрой дверь, закрой дверь. – Дочь выбивает телефон из моей руки, и он летит по полу. Вагон погружается в темноту. – Тс-с, мама, он услышит. – Ее голос вибрирует от неприкрытого ужаса.
– Грейди? – переспрашиваю я снова, на этот раз шепотом. – Вайолет, я не понимаю.
Слышу, как вдалеке хлопает дверца машины. Девочку бьет крупная дрожь.
– Вайолет, ну это же смешно. – Рев сирен все ближе. Вряд получится вытащить ее отсюда сейчас. – Оставайся здесь. Я скоро вернусь.
С трудом вылезаю из товарного вагона, ищу полицейского.
Сержант идет ко мне.
– Ваш сын сказал, что вы отправились сюда. Удалось обнаружить какие-нибудь следы ее присутствия? – спрашивает он, глядя поверх моего плеча в сторону товарного вагона.
Я жду, пока стихнут звуки сирен, но они становятся только громче, не давая мне ответить.
– Что вы наделали?! – кричу я.
– Но она ведь сбежала, – пытается объяснить Грейди. – Девочка, похоже, не в себе, Бет. И скорую я вызвал для ее же безопасности.
– Скорую? – переспрашиваю недоверчиво. – Но она же не ранена, – недоумеваю я и только потом понимаю, к чему он клонит. – О нет. – Качаю головой. – Все нормально. Мне просто нужно несколько минут наедине с дочерью, и она успокоится. Девочка не понимает, что происходит. Она напугана.
– Так вы нашли ее? – Грейди делает шаг к товарному вагону, и я киваю, но встаю перед ним:
– Пожалуйста, побудьте снаружи, а я поговорю с Вайолет. Если мне удастся ее успокоить, может, отошлете скорую?
– Не могу обещать, – отвечает он.
Сержант направляется назад к вокзалу, а я возвращаюсь к товарному вагону.
