Когда он опоздал полностью

Герман стоял около окна и смотрел, как за окном бушует буря. Ветер гнул деревья почти до самой земли. Дождь стучал по стеклу, стараясь пробраться в дом. Но окно было плотно закрыто. Оно отделяло непогоду от спокойно атмосферы дома. Из-за этого создавалось ощущение, что буря была где-то далеко, а не на расстояния вытянутой руки.

— Пап, я войду? — спросил Егор, постучав по косяку.

— Заходи, — сказал Герман, но при этом он не повернулся к сыну.

Герман был высоким, темноволосым мужчиной, с холодными синими глазами и впалыми щеками, на которых уже выступила короткая колючая щетина. Сутулый, с длинными руками и длинными пальцами, худой — он не был красивым мужчиной. Его же сын был полной его противоположностью. Красивый, спортивный, с правильными чертами лица, задорной улыбкой и светлыми волосами, Егор при этом не походил и на мать. Из-за этого Герман часто слышал шутки, что сын пошел в соседа. Но он никогда не обращал внимания на эти слова. Если кто видел отца и сына вместе, то замечал, что они понимали друг друга без слов. Между ими была какая-то связь, которая не могла образоваться между чужими людьми. К тому же характеры у них были очень похожи.

— Слышал, что ты решил подать на развод? — спросил Егор, садясь в кресло с резными изогнутыми ножками, которое стояло около круглого стола.

— Уже подал, — ответил Герман.

— Тебе это невыгодно.

— А тут не из-за выгоды.

— Из-за этих фотографий? — спросил Егор, доставая из кармана распечатанные фотографии. Кинул их на стол. Герман повернулся. Увидев фотографии, подошел к столу. Забрал их.

— Откуда они у тебя?

— Вытащил из того мусора, в который превратился твой телефон, — ответил Егор.

Фотографий было пять. На них была сфотографирована девушка с длинными волосами. На вид ей было лет двадцать. Только взгляд у нее был хмурый, тяжелый. На одной фотографии она стояла с коляской, в которой спал ребенок. На другой она задумчиво смотрела в сторону. На третьей девушка держала на руках ребенка. Сама она была одета в халат. Волосы заплетены в косу. Из-за этого выглядела она по-домашнему. Четвертая фотография запечатлела ее недовольной. Она была явно против того, что ее снимали. И лишь на последней девушка улыбалась. Камера поймала ее простую улыбку и теплоту в глазах. При этом ни на одной фотографии девушка не позировала. Камера запечатлела кадры из ее жизни. И это притягивало взгляд. Невольно хотелось узнать историю каждого снимка.

— Я думал, что это невозможно.

— Ну, пришлось повозиться, — ответил Егор. — Так чего за девчонка?

— Неважно.

— Мама считает, что это твоя любовница.

— Недавно она меня обвиняла во внебрачной дочери, — усмехнулся Герман.

— Так кто это?

— Никто.

— Но она для тебя важна.

— Возможно, — Герман посмотрел на сына. — Ты пришел, чтобы нас помирить?

— Не думаю, что это возможно, — ответил Егор. — Мне захотелось узнать, что произошло на самом деле.

— Я рассказывать не буду. Все имущество при разводе останется Наташе. Деньги и компания будет разделена в равных долях между тобой, Ириной и Наташей.

— А что тебе достанется?

— У меня останется половина квартиры в родном городе, — ответил Герман.

— Тебе не кажется, что это нечестно?

— Меня это устраивает, — ответил Герман. — Не хочу, чтобы развод затянулся.

— Пап, вот честно, это твой косяк или мать придумала?

— Я ей не изменял, — ответил Герман. — Если ты об этом.

— Ирка рвет и мечет. Завтра прилетит мать поддержать.

— Она прилетит, чтобы не забыли ей выделить кусок пирога.

— Возможно, — ответил Егор, наблюдая за отцом, который рассматривал фотографии. — Ты уедешь в родной город?

— Да.

— Считаешь, что детей вырастил, всех обеспечил, а теперь можешь сбежать?

— Почему бы и нет? — Герман убрал фотографии и посмотрел на сына. — Или считаешь, что я должен попытаться помириться с Наташей? Позволить ей дальше лезть мне в душу?

— Она перешла ту грань, которую ты установил?

— Да.

— Не особо умный поступок.

Герман только пожал плечами. Он вновь отошел к окну.

— Пап, ты когда уедешь?

— В следующий четверг.

— К той девчонке?

— Она не моя девочка.

— Из той семьи?

— Я не буду это обсуждать, — ответил Герман. — Завтра предложу Наташе оплатить твое обучение сразу за все семестры.

— Не стоит. Я возьму академический отпуск.

— Зачем?

— Хочу поехать с тобой.

— А я тебя не приглашал.

— Не хочу сидеть под матерью. К тому же она будет считать меня врагом, который все знал, но молчал.

— Я тебя не приглашаю, — повторил Герман.

Егор не ответил. Спустился на первый этаж, где оставил продукты. Стал их раскладывать по полкам в холодильнике. Он обернулся, когда услышал шум. Вышел в холл. Герман уже надел куртку.

— Ты в такую погоду решил погулять?

— Не надо за мной следить, — сказал Герман.

— Там ураган.

— Это меня не остановит.