— Дело не в том, чтобы быть невежественной. А в том, чтобы быть готовой сделать все, что нужно. Мужчины Братвы умны. Их женщины еще более умны. За их густым акцентом, пухлыми губами и дымчатыми глазами скрываются острые умы, способные понять сложную геополитику и передовую экономику. Пусть тебя не обманывает их внешность. Максим поручит своей жене вскрыть тебя, как яйцо, а она своими острыми ногтями просеет содержимое твоего разума.
— Как я могу к этому подготовиться?
Вита улыбается.
— Я могу помочь тебе. Но самым важным аспектом будет установление правильной динамики с Неро. Недостаточно будет просто рассказать одну и ту же историю. Вы должны уметь читать мысли друг друга.
У меня защемило в груди. Сможем ли мы с Неро это сделать? Я не смогу держать его на расстоянии, если мы хотим, чтобы у нас был шанс провернуть это дело. Нам придется работать в одной команде. Я должна позволить себе сблизиться с ним, но держать свое сердце под замком.
Мои нервы взвинчены. Я уже испытываю тоску по нему, хотя знаю, что он мне не подходит. Я никогда не смогу полюбить преступника так, как любила моя мама. Но если это мой единственный шанс вернуть свою жизнь и помочь Неро, я должна сделать все, что потребуется.
Неро никогда не должен узнать о моей сделке с Витой. Если до него дойдет хотя бы намек на мою конечную цель, он никогда не позволит мне сбежать.
— Хорошо, что ты влюблена, — пробормотала Вита. — Любовь делает такой обман намного проще.
Снова закрадываются сомнения. Неужели я все еще люблю Неро? Нет, не могу. Все мои чувства к нему — лишь отголоски того, что было раньше.
Вита поднимает нож.
— Хитрость в том, чтобы при любой возможности склоняться к правде, потому что именно это поможет тебе в конечном итоге соврать. Ты должна быть на девяносто пять процентов подлинной и на пять процентов фальшивой.
— Что такое правда?
— Ты хочешь лучшей жизни для своего мужа. — Она отрезает кусочек копченого лосося. — Верно?
Как бы сильно Неро меня ни обидел, я не хочу видеть, как он страдает от рук Ферраро.
Особенно ради себя.
Я прикусываю губу. — Да. Хочу.
— И тебе не очень нравится моя семья, не так ли? — небрежно спрашивает она.
— Не очень, — признаю я.
— Или Мессеро, если уж на то пошло. В конце концов, именно старый босс Неро втянул его в эту ситуацию. — Она отправляет лосося в рот и аккуратно укладывает столовые приборы на тарелку. — Этого должно быть достаточно. Это твои островки безопасности — темы, к которым ты всегда сможешь вернуться, когда разговор отклонится от курса.
Я убираю этот совет в свою папку — ту, где будут храниться все компромиссы, на которые я пойду, все грехи, которые я совершу.
Надеюсь, однажды я смогу выбросить эту папку и оставить все это позади.
Вита улыбается. — Поговори с Неро, когда он вернется домой сегодня вечером. Если тебе удастся его убедить, отправь мне сообщение.
НЕРО
Сегодня снова идет дождь.
Вид на Бруклин за окном похож на огромное, угрюмое полотно, испещренное рассеянными синими и серыми мазками.
Я катаю стакан с односолодовым виски между ладонями. Я пью его в одиночестве на диване в гостиной.
Я не люблю пить в одиночестве, но некоторые дни требуют этого.
Мне нужно было что-то крепкое. Что-то, что будет обжигать горло.
Сегодня был еще один солдат Братвы, и мы с Алессио провели восемь часов, допрашивая его. Алессио уверен, что парень знает, где находится один из оружейных складов паханов.
Этот ублюдок крут. Он не хотел говорить, что бы мы с ним ни делали. Мы сохранили ему жизнь. Завтра мы попробуем снова.
Работа изматывает меня. Самое трудное, что она постоянна. Каждый день одно и то же. Я привык к большему разнообразию. Если только у тебя в голове не открутилось несколько винтиков, как у моего босса, никому не нравится заниматься этим дерьмом изо дня в день.
Уверен, Джино надеется, что в конце концов это меня сломает.
Он может продолжать надеяться.
Я не собираюсь втягивать Блейк в этот конфликт, чего бы мне это ни стоило.
— Неро? Я не слышала, как ты вошел.
Мой взгляд переходит с окна на Блейк и… Да черт возьми.
Она стоит в другом конце гостиной, одетая в самый сексуальный наряд — приталенная серая блузка, юбка с рюшами, демонстрирующая ее ноги, и зимние белые сапоги на небольшом каблуке.
Я тоскую по тем дням, когда мог просто подойти и обнять ее. Она, наверное, ударит меня ножом, если я попытаюсь сделать это сейчас.
Тем не менее один ее вид снимает напряжение.
Я поднимаю свой бокал и говорю. — Дорогая, я дома.
Я не могу забыть, как она чертовски красива.
Она кладет руки на бедра. — Ты сказал мне, что хочешь пригласить меня на ужин.
Мне хочется сделать гораздо больше, чем пригласить ее на ужин, но я провожу ладонью по губам и говорю. — Хотел. Ты отказалась.
— Тогда давай сделаем это.
Я сажусь прямо.
Я изучаю ее выражение лица. Она не выглядит расстроенной или счастливой, но в ее глазах читается легкая нервозность.
