Очищение происходило в одной из детокс-палат, которые были менее комфортны, чем кабинет Рэя, однако я была почти уверена, что в этом и заключался смысл. Я утратила счет количеству наших встреч. Это было неважно, потому что моя нервная система каждый раз испытывала перегрузку. Я была рада, что я такая не одна. Рэй оказывал аналогичное воздействие на всех. Не только потому, что его взгляд проникал прямо в душу. Скорее, благодаря его способности за считанные минуты отыскать ключевой для вас вопрос, обнажая самую суть.
– Привет, Кейт.
Когда я переступила порог, он поднялся с пола и обнял меня, прежде чем снова опуститься на колени. Я села напротив, подавляя порыв захихикать, – мы сидели, скрестив ноги, друг напротив друга, как будто вернулись в начальную школу и готовились к соревнованиям по шнурованию ботинок.
– Все в порядке. Ты можешь смеяться. Выпусти на свободу возникающие эмоции, – сказал Рэй.
Я покраснела.
– Прости. Я не думаю, что это смешно. Я пр…
Он предостерегающе поднял ладонь.
– Стоп. Не стоит заканчивать эту фразу. Во время очищения мы не оправдываем и не рационализируем никакое выражение эмоций.
Рэй строго на меня посмотрел. Я никогда не видела его таким серьезным.
– Поняла, – кивнула я.
– Смысл очищения для тебя заключается в том, чтобы установить связь с каждой мыслью, которую ты подавляла и игнорировала. Эти мысли разъедали твое сердце и душу, как раковая опухоль.
Свет его глаз померк, уступив место ястребиной решительности во взгляде. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не отвернуться под этим всепроникающим взором.
– Зачем ты здесь?
– Хочу избавить себя от этого рака, – повторила я много раз слышанную на собраниях и ретритах формулировку.
– Чушь собачья. – Рэй с отвращением потряс головой. Я раньше не слышала, чтобы он выражался. Я отпрянула назад, инстинктивно отодвигаясь от него. – Так зачем ты здесь на самом деле? – повторил Рэй свой вопрос. Мой разум забуксовал – драматический сдвиг в поведении Рэя сбил меня с толку. – Хочешь, чтобы я тебе помог?
– Знаешь что? Мне не нравится, как ты со мной сейчас разговариваешь, – заявила я, выпрямляя спину.
– О, прошу прощения. Предпочитаешь, чтобы я танцевал вокруг тебя на цыпочках? – осклабился он.
– Да что с тобой сегодня не так?
Раньше я никогда не замечала за ним такого поведения. Бывало, он вступал в конфронтацию, но никогда – таким образом, и его определенно нельзя было назвать злым.
– Что, решила, что будет легко?
Во взгляде Рэя читался вызов.
– Нет, просто не ожидала такого поведения, – ответила я.
– Все, чего я хочу, – чтобы ты была честна.
– Я честна.
Рэй покачал головой.
– Я тебя умоляю. Мы оба знаем, что это ложь.
– О чем ты? Я люблю свою жизнь, – говоря это, я откинулась так далеко, что прижалась спиной к двери.
– Чушь собачья, – повторил Рэй.
– Знаешь что? – Волна гнева накрыла меня, заставив вскочить на ноги. – Я сюда не для этого пришла.
Я развернулась и схватилась за ручку двери.
– Если ты сейчас выйдешь за эту дверь, можешь не надеяться на возвращение, – Рэй говорил спокойным, ровным голосом.
Я развернулась на каблуках.
– Что же случилось с «можешь приходить и уходить по собственному желанию»? Когда ты успел стать диктатором?
Рэй оставался на своем месте.
– Каждый входящий в эти двери – уникальная личность.
– А я – именно та, с кем ты решил побыть ублюдком? – сверкнула я глазами. – Благодарю. Весьма польщена.
– Страх владеет твоим сердцем. Если уйдешь, позволишь страху победить, а мы такого не допускаем.
Лицо Рэя было будто высечено из камня.
– Я не боюсь, – отрезала я, веря самой себе не больше, чем верил мне Рэй.
– Уверена, что хочешь уйти? – спросил он. Я помедлила, не выпуская дверную ручку, и Рэй тут же воспользовался моей нерешительностью. – Ты здесь потому, что твоя жизнь тебе наскучила и ты жаждешь большего. То, что ты раньше любила, теперь душит тебя, и ты больше не можешь дышать.
Я медленно сползла по стене на пол, скрестив руки на груди в попытке защитить себя от его правды.
– Ты связана той жизнью, которую строила с целью выжить, будучи девочкой-подростком, но такая жизнь тебе больше не подходит. А оставить ее позади ты тем не менее не можешь. Ну что, теперь теплее?
Я выпятила подбородок, словно дерзкий молокосос.
– Ты меня не знаешь.
Он снова покачал головой.
– Это ты, Кейт, отказываешься узнать себя.
Мои глаза наполнились слезами. Я смахнула их. Не хотела плакать – это бы означало, что он попал в точку. Под угрозой разоблачения я почувствовала, как зудит кожа.
– Что такого с тобой случилось, что ты чувствуешь себя обязанной так жить? – спросил Рэй.
Случилось не что, а кто. Скотт позаботился обо мне после гибели моих родителей, когда мне было семнадцать. Разрозненные кадры замелькали у меня в голове. В больнице Скотт часами не отходил от меня еще долгое время после того, как их объявили мертвыми. Он никого ко мне не подпускал до тех пор, пока я не нашла в себе сил уйти. Годами он служил контейнером для моих эмоций, когда я приступами высвобождала собственную ярость, пытаясь осознать, каким образом оказалась столького лишена.
– Он спас мне жизнь.
