Те с улыбками закивали в подтверждение ее слов. Камиль обвела глазами дом.
– Почему бы нам не перейти в более подходящее помещение, чтобы сразу приступить к делу?
Тут вперед выступила Мередит.
– Не желаете перекусить яичной запеканкой?
– Нет, благодарю, я не голодна, – отрезала Камиль, уже входя в гостиную. Мы все следовали за ней. – Почему бы вам не устроиться здесь, Кейт?
Камиль указала маме на диванчик у противоположной стены, сама же опустилась в одно из мягких кресел, примостившись на самом его краешке – так, чтобы оказаться как можно ближе к маме, при этом оставив ей достаточно пространства для того, чтобы управляться с Шайло. Джон, Карл и Эрнандо немедленно приступили к работе и принялись извлекать электронные приборы странного вида из своих сумок, расставлять их и подключать.
Дин сел в кресло напротив, а мы с папой и Мередит остались неуклюже стоять позади него. Мама укачивала Шайло, чтобы та еще поспала. В нашей гостиной бывало и больше людей, но никогда еще комната не казалась мне такой переполненной. У меня стало тесно в груди. Мама не отрывала взгляда от ковра, словно его узор ее гипнотизировал.
– Вы готовы начать? – спросила Камиль.
Мама кивнула.
Из кармана Камиль извлекла какое-то приспособление и водрузила на кофейный столик.
– Вы не против, если я буду записывать нашу беседу?
– Вы, ребята, пробыли там больше трех часов, что значит «она не сказала»? – спросила я Скотта. Чтобы заручиться согласием Кейт на видеозапись беседы, Камиль нужны были мы в качестве свидетелей, однако потом она попросила нас уйти. Скотт тоже должен был уйти, но Кейт вцепилась в его руку, когда тот проходил мимо ее диванчика.
– Пожалуйста, можно ему остаться? – жалобно произнесла она, и с таким испугом прильнула к руке Скотта, что те сдались.
Мы с Эбби отправились наверх. Я задержалась на площадке, чтобы дождаться Эбби, которая растягивала каждый шаг, лишь бы подольше не отрывать глаз от Кейт. Эбби все время не сводила с нее взгляда, словно Кейт могла снова исчезнуть, выпусти дочь ее из виду.
– Хочешь, посидим в моей комнате, пока все не закончится? – предложила я.
Эбби покачала головой. Приблизившись к ней, я обеими руками взяла Эбби за подбородок.
– Все будет хорошо.
Чтобы не обижать меня, Эбби выдавила улыбку, прежде чем захлопнуть за собой дверь спальни. Я же не могла ни на чем сосредоточиться. Забросила чтение, когда поняла, что больше двадцати минут читаю один и тот же абзац по кругу. Написала сообщения Таду с Калебом, но они оба были на работе, так что ответа не последовало. В конце концов я рухнула на кровать и уснула. Скотт разбудил меня десять минут назад.
Кейт так и не рассказала, что произошло в тот день, когда она исчезла. Прошло уже пять дней, и у следствия до сих пор не появилось ни единой версии того, что могло с ней случиться и где она провела все эти годы.
– Ты же видишь, насколько она травмирована, Мередит. Даже простые вопросы вроде «Что ты ела?» вызывают у нее неконтролируемые рыдания. Если кто-то чересчур быстро двигается, она вздрагивает, а каждый громкий звук заставляет ее подпрыгивать. Можно подумать, мы живем в центре Нью-Йорка – она буквально впадает в панику от разных звуков. Большую часть времени мы ожидали, пока она сможет взять себя в руки после очередного вопроса.
– Какой ужас, – воскликнула я. – А тебе позволили поговорить с ней?
– Шутишь? – фыркнул Скотт. – Камиль ни слова не позволила мне вставить. Она не разрешала даже утешать Кейт. Я там просто молча сидел, потому что Камиль не хотела, чтобы я хоть как-то повлиял на настроение Кейт. Честно говоря, это было довольно мучительно.
Потянувшись к Скотту, я заключила его в объятия, положив голову ему на грудь. Несмотря на то что Скотт стоял совершенно неподвижно, его сердце бешено колотилось. Пока он не разнял руки, я принялась растирать ему спину, чтобы помочь расслабиться.
– Не знаю, что сказать, – прошептала я. – Представить не могу, что ты сейчас чувствуешь.
Худшее из того, что можно предложить человеку в разгар трагедии, – стандартные слова утешения, потому что масштаб потери слишком велик. Я все их слышала после смерти Джеймса и знаю, что иногда лучше не говорить вообще ничего.
Скотт отстранился, упал в свое кожаное офисное кресло и запустил обе руки в волосы.
– Когда они начинают на нее давить, Кейт принимается раз за разом повторять: «Вы не понимаете» или несет какой-то бессвязный бред. Она повторяет определенные слова или бормочет себе под нос, как будто с кем-то разговаривает. Очень тяжело видеть ее в таком состоянии.
Слова застряли у него в горле.
Утром я застала ее в коридоре второго этажа – Кейт бормотала что-то невнятное, будто разговаривая с кем-то невидимым. Я не знала, как поступить, поэтому, не желая ставить Кейт в неловкое положение, развернулась и спустилась обратно вниз, сделав вид, что что-то забыла, а ее вовсе не заметила.
