– Николаев и Петров, сейчас пойдете в коридор разговоры свои разговаривать, я для кого все это объясняю, – Иван Петрович сердито смотрел на нас поверх чертежа портального станка с ЧПУ.
Вечером отец Коляна – дядя Слава посмеивался над нами, когда мы не могли даже попасть по шару. Причем, если Колян еще иногда тыкал концом кия в центр шара, видимо, игра в теннис ему все-таки помогала, то я просто соскальзывал кием по краю шара и не мог даже толком его покатить.
– Так, ребята, сукно мне только не поцарапайте, – дядя Слава, присев, скользил взглядом по поверхности бильярдного стола, особенно по месту, где мы пытались сдвинуть с места один из шаров. Хотя что там он рассматривал, было непонятно. Покрытие было и так все сплошь в белых точках от ударов шаров, уже много раз поцарапанное чьими-то размашистыми ударами.
– Смотрите, руку ставите вот так, а кий должен скользить между большим и указательным пальцами. Слав, ты им перчатки какие-нибудь на руку придумай, – один из мужчин, видимо выбывший из игры взрослых на соседнем столе, начал показывать нам, как надо правильно бить.
– Вот, этим шаром надо попасть по другому шару. Притом так, чтобы тот чужой шар или свой после удара с ним зашли в лузу, – красиво вращающийся от его удара шар стукнулся с другим шаром и с характерным звуком влетел в среднюю лузу.
Через полчаса у меня получилось забить шар в лузу. Колян постучал концом кия по полу, выражая свое одобрение. А до этого я еще несколько раз почти забивал, шары прямо в лузу ударялись, но не заходили.
– А ты, ничего, Леха, молоток, резку видишь, – Колян достал мой шар из лузы и положил его в коробку из-под старого утюга, киевницы в подвале еще не было и шары складывали в разные коробки.
У самого Коляна играть получалось получше, видимо, теннис все-таки точно ему помогал. Короче, покатали мы шары, измазали руки мелом и решили научиться играть, как следует.
– Вы это, ребята, можете днем сюда приходить играть или вечером, если свободно будет. Заодно убираться здесь будете, ну там полы протереть, пыль смахнуть, – выпивший по случаю открытия своего бильярдного подвала, Колин батя похлопал меня по плечу.
– Спасибо, дядя Слава, – пожав ему руку, я побежал на дежурство.
Я уже подходил к детсаду, когда идущая впереди меня девушка поскользнулась и упала.
– Осторожнее, вы ушиблись? – протянув руку, я помог девушке подняться.
– Нет, не сильно,– отряхивая налипшие листья с куртки, ответила она и подняла на меня свои глаза…– спасибо вам.
– Скольззззко, – почему-то заикаясь, я стремительно тонул в ее глазах и молил бога – только не сейчас, ну пожалуйста. Ветер моей ауры кружил все ближе, я остро чувствовал его горячее дыхание. Боже, ну не надо мне сейчас зависать а, ну можно чуть позже, ночью, ну пожалуйста… – Вас проводить?
– Нет, спасибо, я уже почти дошла, вон мой дом, – незнакомка робко улыбнулась мне и показала рукой куда-то за свою спину. – Спасибо вам еще раз.
– Меня Леха зовут, – ничего умнее из меня выйти уже не могло. Я падал в какие-то глубокие колодцы, которые почему-то были зеленого цвета. Они мне улыбнулись, и уже за секунду до того, как утонуть в них окончательно, мне послышалось, – а меня Оля.
В детсад я пришел немного позже, чем обычно, ночная нянечка Лена Михайловна или просто тетя Лена, уже тихо посапывала на кушетке рядом с детской спальней. Будить я ее не стал, хорошо, что поел в подвале. Вытер об висевшее рядом со входной дверью полотенце синеву мела с рук и юркнул в свою сторожку, небольшую комнатку справа от входа. Спать особо не хотелось, перед глазами стояла она. Оля.
Довольный Вовка Беркуда, не расстилая кровати, плюхнулся на нее прямо в ботинках с видом мартовского кота после большой порции сметаны. Панцирные пружины под ним жалобно заскрипели. Причем у каждого из нас кровать скрипела по своему, но у Вовки, кажется, противнее всех. Хотя он этого точно не замечал, потому что глупая улыбка не сходила с его лица. Как же, после обеда он обжимался с Зинкой из старшей группы девочек. Ее сестра в этом году выпустилась из детдома, а на полученные к выпуску деньги купила сестренке новую кофточку, которой та уже второй месяц хвасталась. Ходила с сияющим лицом, вся из себя модная такая. Сегодня вот с Беркудой около фельдшерской терлась. Это мы уже знаем, Гринька успел всем растрепать. Знаем мы, и почему Вовка ухо трет, ему туда подзатыльник прилетел от нашей медсестры. А вот не фиг около ее кабинета просто так тереться, да еще и с девками обжиматься. Нашли место. А Колба, ну она Колба и есть, рука у нее тяжелая и быстрая. И ухо потом долго зудит, по себе знаю.
– Ну а что ж, большие же они уже, последний год вот отучатся и разбегутся кто куда, – уборщица баба Нюра натерла на полу остров вокруг возмущенной Колбы. – И ты, Антонина, особо их не гоняй, они же детдомовские. А ты их сразу по уху.
