Фрэнк провёл Райли мимо коров на крыльцо по прогибающимся ступеням. Дверь была сломана и кое-как висела на петлях. Фрэнк распахнул её и пригласил Райли войти.
Внутри царил полумрак, но Райли видела, что гостиная заставлена тюками сена. В поле зрения не было никаких предметов мебели.
Фрэнк объяснил:
– Из скота мы в основном держим дойных коров, которые питаются подножным кормом. Зимой нужно, чтобы под рукой было высококачественное сено. Вот мы и храним его здесь.
Он показал Райли дверь, открытую в другую комнату, которая была набита соляными плитками и большими металлическими контейнерами.
– Контейнеры набиты зерном, – сказал Фрэнк. – Оно способствует выработке молока.
Райли медленно огляделась, впитывая атмосферу места. Потом она заглянула в пару дверей, где оказались ванная и кухня, обе комнаты были пусты.
– Смотреть не на что, – подвёл итог Фрэнк.
Это была правда, но Райли всё-таки удалось почувствовать таинственную энергетику этого места. Было нетрудно представить комнату с оригинальной старинной мебелью.
– Не могли бы вы оставить меня одну на пару минут? – попросила Райли Фрэнка.
Фрэнк неуверенно наклонил голову.
– Здесь небезопасно, – сказал он.
Райли уже потянулась к пистолету, чтобы показать, что никакая опасность ей не грозит, когда вдруг поняла, что он имеет в виду.
– Я буду в порядке, – с улыбкой сказала Райли.
Фрэнк кивнул.
– Хорошо, но будьте осторожны.
Фрэнк вышел на крыльцо, и Райли услышала, как он заговорил с остальными.
Энергетика усиливалась. Она уже начинала чувствовать присутствие убийцы.
Медленно дыша, Райли позволила призраку убийцы вырасти в ней.
Теперь это было знакомое присутствие – после комнаты в мотеле в Бринкли и леса, где она совсем недавно нашла лопату. Она снова почувствовала, что он беспомощен, напуган, пристыжен и чувствует себя виноватым.
А теперь Райли понимала, что чувствует его эмоции с самого последнего раза, когда его ноги ступали по этому дому. Она ясно видела и отчётливо это ощущала. Был поздний вечер, и он только что убил и закопал Тильду Стин. Он вернулся сюда. Он чувствовал песок и грязь на руках.
Вслед за ним Райли прошла в ванную. Она легко представила керамическую сантехнику, которая раньше была здесь.
Как и он, она сделала движения, как будто мыла руки, глядя, как остатки грязи смываются в водослив.
Но этого недостаточно.
Он не чувствовал себя чистым.
Даже продолжительной горячей ванны не хватит, чтобы он снова почувствовал себя чистым.
Райли слышала его мысли, которые эхом отражались в её голове:
Выкинуть лопату оказалось недостаточно, даже близко. Он должен избавиться от
Он даже должен избавиться от себя – или хотя бы от человека, которым он был с тех пор, как приехал сюда несколько недель назад.
Он жил в этом доме, когда всё началось – с тех пор, как убил студентку колледжа в Бринкли, потом ещё одну девочку в Денисоне, а за ними Тильду Стин в Грейбулле.
Теперь он думал: «Я должен уехать из этого дома».
Ему почему-то казалось, что если он сменит всё вокруг, то изменится изнутри.
Она чувствовала его отчаяние, пока он ходил по дому, собирая вещи – их было немного, так что они с лёгкостью поместились в небольшой чемодан.
Как и он, она вышла на крыльцо.
Выйдя на вечерний свет, она всё ещё чувствовала тьму той ужасной ночи, тьму, которую он никогда не сможет забыть.
Он представлял, что с этих пор начнётся другая жизнь, лучшая жизнь.
Но Райли знала в глубине души…
«Он так и не стал хорошим человеком».
Возможно, за все последующие годы он больше никого не убил.
Возможно, он не совершил больше ни одного преступления.
Но в душе и в сердце он остался человеком, который убил этих женщин.
В нём не было добродетели.
Как бы он этого ни хотел, он так и не смог стать добрым, заботливым человеком.
А теперь, думала Райли, время, когда нужно было привлечь его к ответственности, давно прошло.
Из оцепенения Райли вывел крик.
– Рид! Теперь я вспомнила!
Голос вернул Райли в настоящее. Она стояла на разваливающемся крыльце с группой человек перед ней – там были не только Билл и Джейк, но и Шафферы – Шейла, Фрэнк и тётушка Мэдди. У тётушки Мэдди горели глаза.
– Его звали Рид. Но это не было его именем, это была фамилия!
– А имя у него какое? – затаив дыхание, спросила Райли.
Тётушка Мэдди удовлетворённо кивнула.
– Джеймс. Я уверена, что Лютер говорил мне это имя. Его звали Джеймс Рид.
Райли видела, что у её коллег отпали челюсти. Она разделяла их волнение, но остерегалась снова давать волю надеждам.
Она сказала тётушке Мэдди:
– Пожалуйста, постарайтесь вспомнить, мадам. Ваш брат говорил о нём что-нибудь ещё, что нам следует знать?
Женщина покачала головой:
– Вроде нет, кроме того, что он ему очень не нравится. Он на самом деле настолько не любил его, что не хотел вообще о нём разговаривать.
Райли дала тётушке Мэдди свою визитку.
– Пожалуйста, если вы вспомните что-нибудь ещё, сразу же свяжитесь со мной.
Райли и её коллеги поблагодарили семью за помощь. Они вернулись к своей машине и остановились неподалёку от неё, обсуждая новую информацию.
