Она смутно припомнила, как весело было вчера, как вечеринка всё не заканчивалась, приходили друзья, выкрикивали шуточные тосты, и как она почти забыла, что беременна.
Малыш не хотел играть. Ангел брызнул перед ним красками. Малыш слабо пошевелил пальцами. Зачем столько? Он выбрал одну и поелозил из стороны в сторону. Спать хочется… Ну их.
— Вставай, кому говорю, — Маша в раздражении скинула с сына одеяло. — В школу собирайся.
Васька сел в кровати, протёр глаза. Школу он терпеть не мог.
«Да пошло оно всё… — в раздражении подумал он. — Каждый день в школу. И кто её придумал?»
Мать усадила младшую дочь на колени, и, пока натягивала ей на ноги колготки, та читала первое, что попалось на глаза:
— Ко-ло-бо-к.
Значит, на глаза ей попалась книжка со сказками.
— Сестре три года, а уже читает, а этот оболтус ни бэ, ни мэ. Стыдно на родительские собрания ходить.
— Не ходи. Кто тебя просит? — буркнул Васька.
— Ну-ка, марш в школу, — Маша хлестнула сына по спине детским сарафанчиком.
Ирина Ивановна не очень печалилась, когда школу Васька пропускал. А что проку, оправдывала она себя. Учиться он не учится, только другим мешает. Но сегодня на уроке рисования, проходя между рядами ученических парт, надолго задержалась у Васькиной. Что-то еть в его рисунках. Что-то такое. что заставляет её вновь и вновь подходить к нему. Она украдкой поглядела на его лицо. Всегда равнодушное и, что греха таить, туповатое, оно теперь светилось каким-то особым тёплым светом…
Ангела Васька больше не видел, лишь изредка по ночам ему снились многоцветные брызки, из которых складывался чудесный узор.
