К сожалению, того же мнения придерживался и сам Ярке, встретив по первости Эдрика столь неприветливо, сколь вообще это можно было себе представить. Добро, обернуться не мог, иначе день знакомства наверняка стал бы последним в жизни Эдрика. Но чего-чего, а упрямства ему было не занимать, и потому медленно, но верно Эдрик добился доверия нового знакомого и сумел убедить его в возможности побега.
Оставалось только выбрать подходящий момент и выкрасть у мастера противоядие. В первых числах весны тот собирался устроить своим ученикам экзамен, в котором Ярке снова предстояло стать мишенью, и до этого дня лучше было не тянуть. С другой стороны, Ярке требовались силы, чтобы не только взлететь, но и выбраться хотя бы за пределы Авги, а на полуголодном пайке это представлялось весьма сомнительным делом.
Эдрик отказывал себе в еде, приберегая ее для Ярке взамен тех помоев, что тому обычно доставались. Он покупал продукты, незаметно пронося их в подсобку нового друга, и вскоре с удовлетворением отметил, что его усилия начали приносить плоды. Ярке тоже заметно повеселел и даже сделал попытку уговорить Эдрика сбежать вместе с ним, явно не понимая, что у него может быть общего с хозяином, но Эдрик отказался, рассчитывая в дальнейшем найти способ помочь и другим томящимся в неволе драконышам.
Ярке одобрил эту идею и даже пообещал по возвращении в Долину привести ему на подмогу пару сотен взрослых ящеров, однако Эдрик почему-то не слишком на это рассчитывал: если до сих пор драконы не пытались спасать собственных детей, вряд ли они бросились бы в бой за чужих. Но Ярке говорить об этом не стал: в конце концов, вдруг у того получится? Эдрику такая поддержка уж точно не помешала бы.
Узнать об этом, однако, возможности ему не представилось. Эдрик рассчитывал выкрасть у наставника возвращающий драконью ипостась эликсир, вывезти Ярке из города и лишь там выпустить его на волю. Но у Создателей оказались свои планы, и заговорщики были застигнуты одним из подмастерьев аккурат в тот момент, когда прожигали кислотой драконьи оковы. И дальше им пришлось действовать по ситуации.
Ярке обернулся в дракона прямо в подсобке, силой выдрал недоплавленные кандалы и потом с такой силой стал прорываться сквозь толпу вооруженных людей.
Ни один из противников, очевидно, не сталкивался с разъяренным, дорвавшимся до свободы ящером. Будь у Ярке время, наверняка никто не ушел бы из дома мастера Ипатоса живым. Но Эдрик сумел достучаться до товарища и убедить его, что любое промедление может привлечь стражу, после чего им обоим не поздоровится. И Ярке сделал правильный выбор.
Они взмыли над Авгой, рассчитывая проскочить городские стены на скорости, но встревоженные защитники оказались готовы к их встрече, а Ярке из-за долгого отсутствия практики не смог увернуться от гарпунов. Одним из них зацепило и Эдрика, распоров бок.
Как они потом дотянули до границы, Эдрик удивлялся до сих пор. Бухнулись наземь у первого же леса, чтобы только не увидел кто, отдышались, перевязали друг другу раны. Ярке быстро пошел на поправку, а вот Эдрику потребовалось несколько дней, чтобы снова встать на ноги. Но новый друг его не бросил. Соорудил шалаш, приноровился к охоте, обеспечивая едой, — в общем, рассчитался с долгом по полной. Потом довез почти до Армелона, но в гости заходить отказался, как ни пытался Эдрик его убедить, что у него на родине драконов не гнобят, а, напротив, давно уже уважают. Знай Ярке про Арве, может быть, он не был бы столь упрям. Но он выбрал Долину и отправился туда, уверенный в окончании всех своих мучений.
Вот только…
— Я думал, что это противоядие насовсем вторую ипостась возвращает, — выдохнул Эдрик и отвел взгляд в угол палаты. — А оно вон чего…
— Хорошенькое дело, — заключил Хедин, почему-то смущенно потирая затылок. Остальные ребята молчали: Вилхе смотрел в окно, а Кедде — на свои башмаки, и только по сжатым что у того, что у другого кулакам можно было понять их отношение к рассказу Эдрика. — Отец-то хоть в курсе твоих геройств или тоже уверен, что тебя во время испытаний оружия покорежило?
— В курсе, — глухо отозвался Эдрик. — Он как шрам на боку увидел, грозился лично мастера Ипатоса навестить и провести с ним разъяснительную беседу о недопустимости травмирования сына армелонского градоначальника. Пришлось сказать, что беседовать, скорее всего, уже не с кем.
