Сколько еще имен в списке намеченных жертв? Кто должен умереть после меня и Оккинга? Я с ужасом подумал, что Ясмин вполне может там оказаться. Она знает не меньше Селимы, даже больше, потому что я делился с ней всем, что знал и о чем догадывался. А Чирига? И как насчет Жака, Сайеда и Махмуда? Сколько еще моих знакомых должны погибнуть? Представив себе Никки, сначала превратившуюся из принца в принцессу, а затем – в труп, представив, что ждет меня в будущем, я новыми глазами посмотрел на Оккинга. Он тоже раздавлен тем, что случилось. Причем его положение гораздо хуже моего. С карьерой лейтенанта полиции в нашем городе придется распроститься: он ведь признался, что работал иностранным агентом.
– Мне больше нечего тебе сказать, – заключил Оккинг.
– Если узнаешь что-нибудь, или мне надо будет с тобой связаться...
– Я буду здесь, – ответил он безжизненным голосом. – Иншалла.
Я встал и быстро вышел из убежища Оккинга. Мне казалось, что я бегу из тюрьмы.
Отстегнув телефон, позвонил в больницу доктору Еникнани.
– Здравствуйте, господин Одран, – ответил знакомый низкий голос.
– Я хотел бы узнать о состоянии пожилой женщины по имени Лайла.
– Честно говоря, ничего определенного пока сказать нельзя. Она может со временем оправиться, но шансов на это мало. Пациентке уже много лет, она слаба. Приходится пичкать ее успокаивающими лекарствами и держать под наблюдением. Боюсь, она может впасть в кому. Даже если этого не случится, велика вероятность, что мозг нормально функционировать уже не будет. Она теперь не сможет жить без присмотра, делать простейшие вещи.
Я с шумом втянул в себя воздух. Все это натворил я...
– Такова воля Аллаха, – выдавил я наконец.
– Да, Аллах велик.
– Я попрошу Фридландер-Бея оплатить лечение. То, что с ней случилось, произошло в результате расследования.
– Понимаю, – сказал доктор Еникнани. – Нет нужды обращаться к вашему покровителю. Эту женщину лечат бесплатно.
– У меня нет слов, чтобы отблагодарить вас за все. Я говорю от себя и от имени Фридландер-Бея.
– Мы исполним священный долг правоверного, – ответил он просто. – Да, наши специалисты выяснили, что записано на модуле, который вы передали. Хотите послушать?
– Да, конечно.
– Там три слоя. Первый, как вы уже догадываетесь, – запись поведения большого, сильного хищника, скорее всего бенгальского тигра, с которым скверно обращались, безжалостно дразнили, и мучили, и не кормили. Второй – мозг младенца. Последний слой – самый ужасающий – это запись затухающего сознания смертельно раненой женщины.
– Я знал, что имею дело с чудовищем, но все-таки не ожидал подобного ужаса.
Меня трясло от отвращения и ненависти. Этот несчастный преступил все границы нравственности!
– Разрешите дать вам небольшой совет, господин Одран. Никогда не пользуйтесь такими самодельными, кустарными модулями. Они плохо записаны, с большим уровнем вредного "шума". У них отсутствуют предохранители, встроенные в модули фирменного производства. Частое использование нелегальных модулей заканчивается повреждением центральной нервной системы, а следовательно – всего организма.
– Интересно, чем все это кончится?
– Ну, довольно просто предсказать: убийца добудет второй подобный модуль.
– Если Оккинг, или я, или кто-нибудь еще не доберется до него раньше.
– Будьте осторожны, господин Одран. Как вы сами только что заметили, он – чудовище.
Я поблагодарил доктора и прицепил телефон к поясу. Меня терзало сознание собственной вины за то жалкое прозябание, на которое я обрек Лайлу. Еще я думал о неизвестном противнике, который использовал задание белорусских монархов как предлог для удовлетворения своей тайной страсти – мучить и убивать. Известия из больницы полностью изменили почти готовый план действий. Зато теперь я точно знал, что делать и как действовать.
Шагая по Улице, я наткнулся на беднягу Фуада.
– Мархаба, – объявил он, скосив на меня глаза, прикрываясь рукой от солнца, чтобы лучше видеть.
– Как дела, Фуад? – спросил я.
Мне не хотелось застрять на час посредине улицы; нет настроения слушать нашего местного дурачка, а кроме того, нужно кое-что приготовить...
– Хасан хочет тебя видеть по какому-то делу; это связано с Фридландер– Беем. Сказал, ты поймешь, что он имеет в виду.
– Спасибо, Фуад.
– Так ты понял, да? Ну, понял, что он имеет В виду? – Несчастный, моргая, смотрел на меня;
Фуад клянчил свежую порцию сплетен, как собака – кость.
– Да, все точно. Извини, мне надо бежать. – Я старался избавиться от его общества, но Фуад не отставал.
– Хасан сказал, что это и вправду очень важно. Что он имел в виду, Марид? Скажи, а? Можешь со мной поделиться. Я умею хранить тайну.
