– Не хочешь заказать что-нибудь, пока мы ждем? – За этим приятным занятием мы с Труди коротали время, пока к нам не подошла парочка утомленных фараонов в штатском, неслышно ступая по толстому синему ковру. Я встал, вежливо представил их друг другу, и мы покинули холл отеля, приятно болтая, как компания старых приятелей. Так мы шли до самого участка; по пути на второй этаж меня остановил сержант Хаджар, а два полицейских проводили Труди в кабинет Оккинга.
– Что случилось? – хмуро спросил Хаджар. Сейчас он забыл о всех своих побочных занятиях и был настоящим легавым. Наверное, чтобы доказать: если он поднатужится, еще может исполнять прямые обязанности.
– А ты как думаешь? Ксаргис Хан, тот самый, что работал на Сейполта и твоего шефа, продолжает заметать следы. Только что убрал трех очередных свидетелей. Черт, парень жуткий педант: ничего не забывает. На месте Оккинга я бы просто взмок от страха. Ведь лейтенант сейчас – живая мишень.
– Он это понимает; никогда не видел Оккинга таким потрясенным и подарил ему тридцать-сорок пилюлек паксиума. Он проглотил целую горсть вместо завтрака. – Хаджар недобро ухмыльнулся.
Из кабинета Оккинга вышел полицейский в форме.
– Одран, – сказал он громко и мотнул головой в сторону двери. Я стал членом их команды.
– Минуточку. – Я снова повернулся к Хаджару. – Слушай, я хочу посмотреть на то, что ты выудил из рабочего стола и сейфов Сейполта.
– Я так и подумал, – ответил Хаджар. – Лейтенант сейчас слишком занят, чтобы забивать этим голову, так что он наверняка свалит работу на меня. А я устрою, чтобы ты первым осмотрел улики.
– Отлично. Надеюсь, там будет что-то важное. – Входя в застекленный кабинет лейтенанта, я столкнулся с ребятами в штатском, эскортирующими Труди. Она улыбнулась мне и сказала:
– Мархаба. – Только в этот момент до меня дошло, что она может говорить и по-арабски.
– Сядь, Одран, – сказал Оккинг. Его голос был хриплым, как будто лейтенант сорвал его или простудился.
Я уселся и посмотрел на него.
– Куда ее повели?
– Хотим допросить девочку поосновательней. Хорошенько покопаться в ее серых клеточках... Потом отпустим домой, не знаю, правда, где это.
Что ж, звучит очень профессионально; сомневаюсь, правда, что Труди будет в состоянии выйти отсюда, когда они закончат "копаться в ее серых клеточках". Гипноз, наркотики, плюс электрическая стимуляция мозга; после этого человек обычно чувствует себя не в своей тарелке. По крайней мере, так мне говорили...
– Хан подбирается все ближе и ближе, – сказал Оккинг, – но второй после смерти Никки вообще не высовывается.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду. Послушай, лейтенант, а Труди случайно не Хан? Она ведь никак не могла раньше быть Бондом?
Оккинг посмотрел на меня как на чокнутого.
– Да откуда мне знать, Одран? Никогда не встречался с этим Бондом. Мы связывались по телефону или по почте. Насколько мне известно, ты– единственный человек, который когда-либо сталкивался с ним лицом к лицу. Вот почему я никак не могу избавиться от подозрительных мыслей. Что-то с тобой не в порядке, Одран, я просто чувствую это.
Со мной что-то не в порядке, вот как?! И это бросает мне в физиономию иностранный агент, получающий чеки от национал-социалистов? Ну ладно... Очень жаль, что лейтенант не сможет даже опознать Хана, если когда-нибудь нам посчастливится его поймать. Я не знал, говорит ли Оккинг правду. Скорее всего, да – какой ему смысл врать мне? Он знал, что занесен в черный список, а может, даже стоит там первым. Кроме того, когда лейтенант сказал мне, что не покинет свой кабинет, он явно не шутил: здесь стояла раскладушка, а на столе – поднос с остатками обеда.
– Единственное, что мы вроде бы знаем точно: оба используют свои модики не только для убийства, но. и чтобы посеять ужас и панику. Кстати, это у них пока получается неплохо, – подытожил я. – Твой наемный убийца... – Оккинг обжег меня взглядом, но, черт побери, правда есть правда! – Твой убийца превратился из Бонда в Хана. А второй, судя по всему, остался прежним. Очень надеюсь, что парень, работающий на русских, убрался домой. Хотелось бы знать точно, по крайней мере одной заботой станет меньше.
– Ага, – хмуро произнес Оккинг.
– Узнал что-нибудь интересное от Труди? Оккинг пожал плечами и взял с подноса кусок сандвича.
– Какое там... Имя, фамилия, прочие формальности.
– Я хочу знать, как она познакомилась с Сейполтом.
Оккинг поднял брови:
– Ну, ну, Одран. Сейполт на прошлой неделе был главной фигурой. Я устало вздохнул:
– До этого я и сам додумался, лейтенант. Труди сказала, что кто-то свел ее с немцем.
– Махмуд.
– Махмуд? Мой друг Махмуд? Тот, который промышлял у Джо-Мамы до перемены пола?
– Точно, он самый.
– Как он оказался замешан в этом деле?
– Пока ты лежал в госпитале, Махмуд получил повышение. Он занял место, оставшееся вакантным пост убийства Абдуллы.
