Девица в ответ зашипела, грозно надвигаясь на свою так называемую сестру.
— Сиди и помалкивай. Не твоё дело!
— Как же? Тоже окриветь хочешь? — язвительно выглянув из угла, ответила она. — Мне-то уже всё равно, а вот ты, Востроглазка, так и останешься в невестах, вха-ха-ха! Никто не захочет с таким страшилищем жить.
— Чьё бы отродье мычало, — огрызнулась девка.
А кривая баба всё потешается над ней, что ту уже трясёт. Глядит она на Джона, будто ищет что-то, обнюхивает.
— Вот оно что, — разглядывая его руку, довольно заключила она. — Вот так, — с хрустом прозвучали её слова, когда она оторвала палец Джона.
Тот застонал, но не очнулся.
— На! Держи! — девка подбросила палец в воздухе, и из угла выскочила кривая баба, поймав его в воздухе ртом, громко прожевав его.
— Вку-у-усно. Хочу ещё-ё-ё, — слизывая кровь с пола у лавки, шипела кривая.
— Бери толстого, — махнула рукой на Миху, так называемая Востроглазка.
Кривая попятилась назад, не споря с сестрой, и принялась омерзительно обнюхивать моего друга.
— А девок куда? Можно мне одну? — спросила кривая, ощупывая Катины длинные волосы своими липкими руками.
— Тебе не поможет её кожа. Слишком много чахклей ты съела. Думать нужно было раньше, — фыркнула Востроглазка.
— А вот и посмотрим. Обернусь её кожей так, что муж не отличит. Спорим?! — не уступала кривая тварь.
— Хе-е-е, уймись, — проворчала Востроглазка.
— А вот и не уймусь! Хочу попробовать, может тогда Тала-медведь меня в невесты возьмёт, — рявкнула кривая.
— Тебя?! Вха-ха-ха! — расхохоталась Востроглазка. — От твоего смрада не отмыться. Разорвёт тебя на клочки, Тала-медведь!
— Ах так! — заскрежетала корявыми ногтями по полу кривая баба от злости.
— Да, так! — плюнула в её сторону Востроглазка.
— Да я тебя! — вскочила кривая тварь и бросилась на сестру, но та мгновенно отшвырнула её в угол избы.
— Не смей лезть на меня, не то высушу на солнце! Уснёшь, и я тебя отправлю к нашему так называемому деду, чтоб он тебя поджарил, — пригрозила Востроглазка.
— Что-о-о за драка?! Что-о-о за шу-у-ум?! — раздался протяжный женский голос в избе из распахнувшейся настежь двери.
— Маменька! — в один голос завопили твари.
В избу ввалилась та самая Оадзь. Эту рожу невозможно забыть. Переставляя кривые слизкие лапы, она вертела огромной головой, разглядывая всех, кто находился в избе одним глазом.
— Дочери мои, вот так подарок! Я этих людишек хотела схватить, а они сами в ловушку пришли! — радостно произнесла тварь, растянув огромный рот на жабоподобной роже в подобие улыбки.
— Что с твоим глазом, маменька?! — ужаснулась Востроглазка.
— Эти люди мне навредили, — простонала жабья морда, — делали мне больно.
— Ах! Ну, сейчас маменька, у нас есть много глаз! Выбирай любой! — закричала Востроглазка, махнув рукой на моих спящих друзей.
— Вот он, гадёныш, — похлопав себя по брюху, рявкнула жабья морда. Она показывала на Джона корявой рукой.
— Нет, маменька, выбери другого! — лопнула ногой Востроглазка.
— Я его проглочу-у-у, — рокотом прозвучал низкий голос Оадзь.
— Он мой! Бери этого! — глазастая тварь указала на меня, и я зажмурился, понимая, что всё…
Передо мной стоял сложный выбор: кого бить, кого спасать. Нужно было рассчитать свои силы. Времени мало, думать некогда.
— Нашёлся, беглец, у-у-у-ха-ха! — прошлёпав в мою сторону, Оадзь наклонилась к моему лицу, чавкая огромным ртом. Я сжался весь в ожидании.
Адреналин ударил по моим мозгам с такой силой, что я с диким криком распахнул глаза и что есть силы, воткнул охотничий нож прямо ей в единственный глаз. Тварь истошно завопила и начала метаться по избе. И я вместе с ней. Дикий страх, сковал мои мышцы, что я как брелок повис на ней, держась мертвой хваткой за нож. Она сама меня отшвырнула в сторону. И когда я свалился на спину, перевернув лавку вместе с лежащим на ней Джоном, сверху на меня прыгнула Востроглазка, вывалив омерзительный язык. Он был похож на щупальце осьминога, только вместо присосок усыпан глазами. Но всё же расходился на конце на четыре части, и оттуда вынырнул огромный глаз, который внушал мне не двигаться. Он гипнотизировал меня, блокируя мысли, забираясь в голову. Но, что-то щёлкнуло внутри, и моя рука чётким ударом поразила его ножом.
В избе стоял бешенный вой, стены трещали от бьющейся во все стороны Оадзь, а теперь к ней присоединилась и Востроглазка.
— Ты пожалеешь! — вопила жабье отродье, изрыгая из себя вонючую скользкую массу.
— Про меня ты не забыл?! — заорала кривая баба, бросившись мне на спину, впившись зубами в плечо.
В то самое, болючее, загадочное плечо, что не давало мне покоя.
— Что ты такое?! — завопила баба мне в ухо диким криком, отплёвываясь, но, не слезая со спины, как я не пытался её сбросить. Крепко вцепилась когтями в моё тело, пока я бился об стены, бегая по избе, пытаясь не столкнуться с двумя другими тварями.
— Отдай это мне! Я заберу его у тебя! — ковыряя плечо когтями, визжала кривая баба.
Я бился изо всех сил, пытаясь сбросить её с себя, но эта сука, едва не отгрызла мне руку. А потом произошло следующее…
