Я всю жизнь чувствовал себя отщепенцем, из страха остаться одному стремился заслужить “звание“ в обществе. Я никогда не был частью того, к чему пытался дотянуться. Чувствовал себя особенным, но в самом кривом смысле. А теперь, я нашёл ответ, кем я был на самом деле и почему меня жизнь так часто била под дых.
Ключ, то есть его осколки, что носили в себе мои предки, не был совершенно буквальным. Он передавался отчасти духовно, и отчасти физически, сохраняясь в крови по родовой линии хранителей из поколения в поколение. Но, мой случай, оказался крайним. Окаменение руки было плохим признаком, как я понял из образов. Такое случалось при условии, если кровь хранителя пропитывалась ненавистью, страхом, отчаяньем и другими губительными чувствами и эмоциями.
Как раз мой случай, чтоб его…
Таких как я легко использовать. Мы материализуем ключ, который можно в буквальном смысле отобрать. Из представленных образов, мне запомнился мужчина с каменным сердцем. Колдуны в золотых масках вырвали его. То есть, попадись мне на пути эти хмыри, то они сразу же примутся за мою руку. Оторвут не глядя.
Хрен им.
— Что знаешь? — спросил Лысый, ёжась от холода.
И я вкратце описал ему то, что увидел. Смешно, что пройдя такой трудный путь, сталкиваясь с противоестественным и потусторонним, мой друг косился на меня с недоверием. Мол, конечно, ты избранный, ага, удачи.
Да я и не претендовал на признание. Напротив, сейчас я понял, что испытывал Рыг, принимая родовую ношу. Хранители-носители частей ключа, должны вести буквально монашеский образ жизни, не зависеть от материальных благ и страстей. А я жил как последний мудак в моральном плане, не зная, как жёстко подставлялся, сигналя в темноте потусторонним тварям, мол, придите и сожрите меня на закуску, после того, как возьмёте недостающий осколок ключа. Ворона пыталась предупредить, а я ничего не понял. А как понять, если вообще не в теме всей движухи? Спасибо, что ноги довели меня до этих фонтанов, и я всё увидел, хотя сам до сих пор до конца не верил в реальность происходящего.
Я подошёл к Вере, что с отрешённым взглядом сидела на ступеньке, глядя на свои исцарапанные ладони. Лицо её осунулось, выделяя острые скулы на и так худеньком лице. Бледная, покрытая царапинами и ссадинами кожа с синеватыми кругами под глазами, заставляла меня волноваться. Присев рядом, осторожно обнял за плечи, опасаясь, что она оттолкнет меня. Но, она сидела не двигаясь.
— Вер, а ты знаешь, кем был твой отец? — не совсем удачно начал я разговор, но уже не отмотать назад момент.
— К чему такие вопросы? — раздражённо прозвучал её голос.
— Я… — набрав воздуха в грудь, решался сказать ей, — видишь, тот необычный фонтан?
Она бросила в ту сторону бледный взгляд и слабо кивнула головой.
— И что? — хмыкнула она.
— Возможно, если коснешься его, то узнаешь правду, как я. Они показали мне многое, что невозможно передать словами.
— Кто они?
Вера с недоверием посмотрела на меня, мол, что за чушь ты несёшь, придурок. В её глазах царила вселенская усталость и печаль.
— У нас немного времени. Прошу, попробуй. Я думаю, это многое прояснит и поможет выжить.
Я выжидающе глядел на неё, мысленно умоляя последовать совету. Ведь лучше один раз увидеть, чем слушать мой рассказ.
Она встала и пошла вниз к огненным фонтанам. Остановившись, с недоверием бросила на меня взгляд, но всё же решилась дотронуться. Глаза её наполнились слезами, губы затряслись. Я испугался, что ей больно, что фонтан действует на неё не так как на меня. Бросился вниз, скорее отняв её руки от белого камня.
— Что такое? Больно?! — осматривая её, вопрошал я.
— Нет, — сипло ответила она, утирая слёзы, — это… просто…
— Ты видела?
— Угу, — всхлипнула она. — Это невероятно…
— Понимаю. Я тоже до сих пор поверить не могу, — прошептал я, гладя её по голове, обнимая содрогающееся всхлипами тело жены.
Друзья смотрели на нас с большим вниманием, по всей видимости, ожидая объяснений.
— Егор, я… у меня… — заикаясь от всхлипов, пыталась сказать Вера, подняв на меня заплаканное лицо с ясными глазами.
— Что? — ощущая, что волнение взрывает мне мозг, вопрошал, стараясь сдерживать эмоции.
— Я беременна.
Мгновение мы смотрели друг на друга так, будто этот кадр нашей жизни поставили на паузу, чтобы получше рассмотреть образующиеся эмоции на лице.
— Я поняла, — мрачно сказала Вера, отодвинулись от меня.
— Что? Подожди.
— У тебя на лбу всё написано, — обиженно фыркнула она, и пошла за рюкзаком к ступенькам.
— Это мой ребёнок?
Я шёл за ней, понимая, насколько неуместен мой вопрос. Но, я должен знать.
— Спроси у фонтана, — дерзко ответила она, не оборачиваясь ко мне.
— Вера! — рявкнул я, развернув её за плечо к себе лицом.
— Это. Мой. Ребенок. — с каменным выражением лица процедила она. Столько ненависти в её взгляде я не видел никогда. Глаза её искрились ледяными молниями. Отшвырнув мою руку в сторону, она, развернувшись, пошла вперёд.
— Куда ты? — рявкнул я, ощущая как стремительно утекает то просветление, что недавно озаряло душу.
