В тот майский день как-то интригующе и зазывно голубело Небо. Набежавшие, казалось, ниоткуда разрозненные кучевые белесо-серые тучки не предвещали ни грозы, ни осадков. Но совсем скоро атмосферная таинственность раскрылась теплым обильным дождем. Он был уже почти по-настоящему летним.
Вначале посеребрил воздух, затуманил сады. Потом заставил свои скользящие струйки барабанно плясать на ухабистых и покатых крышах домов. Начали плакать капелями, затем реветь целыми потоками их стоки и желоба.
Уже в который раз вечная живительная влага пришла поворковать с матушкой-Землей. Ее, уставшую от ожидания, испытывающую постоянную жажду, вода поила с особым, только ей понятным, усердием. Нервные бурлящие струи со змеиным шипением воровато прятались в сморщенных от сухости земляных расщелинах, пронырливо выискивали невидимые лазейки среди песка, комков и всевозможных кочек.
Земля благодарно и неистово принимала эту водную заботу.
Вскоре небесное дождевое сито задергалось от жадности, заметно истончая посылаемые вниз струйки. И постепенно они перешли в совсем медленный дразнящий "бостоновский" танец "слепого" тихого дождика.
Приветствуя прелестные остатки летнего ливня, ликующее от страсти Солнце щедро разливало вокруг свой сказочный рассеивающийся свет. Откликаясь на него, Земля своими горячими вздохами поднимала в воздух седоватые космы испарений, напоминавшие сизое туманное дрожащее покрывало.
Солнечный свет бил широким потоком, выстилая внизу трепещущие золотые дорожки, играя бликами хаотично мечущихся зайчиков.
Ощущалось, как в его ослепительном упоении все живое наливалось хмельным соком роста и цветения, как лопались напыженные дозревшие почки на деревьях, на глазах раскрывались сочные бутоны ранних цветов.
Своим невидимым пристальным взглядом небесное светило прощупывало каждый росток, предусмотрительно пожелавший учтиво с ним поздороваться.
Где-то далеко в вышине послышались какие-то фальцетные расплывчатые раскаты грома.
Но Солнце продолжало заливаться радостным светом, даже не помышляя уступать дорогу напрашивающейся в гости грозе.
Внезапно каким-то чудом, подобно хитрой лисе, на Небо прокралась содрогающаяся в конвульсиях молния.
Все встрепенулось, и враз опять напомнил о себе ливень.
Но не прошло и десяти минут, как он неожиданно прекратился. Вновь приветливо заулыбалось Солнце. В воздухе запахло свежестью, ароматом только что разрезанного спелого арбуза. Казалось, кто-то неведомый сознательно впрыснул в атмосферу редкостный озоновый дезодорант.
То тут, то там Земля пестрела лощеными пятнами дождевых лужиц.
Золотым жужжанием в цветочных гроздьях ирги, похожих на черемуху, загудели пчелы.
В унисон зазвучали замолчавшие перед грозой голоса синиц и пеночек, запрыскали из-под нарядившихся в яркую зелень веток всем знакомые серые неугомонные воробьи.
Заиграло на Солнце таинственно-пьянящее лилово-фиолетовое цветение весенних фиалок.
Еловые ветви нахально распространяли сладковатый терпкий запах смолы. Этот смолистый ладан обожествлял все окружающее.
Желто-зеленые свечи молодых, только минувшей осенью посаженных сосен затеплили всю садовую ауру.
Дачный пруд, увенчанный глянцевым золотистым венком желтоглаза, как-то неровно и болезненно дышал торфяными газами. Его зеркальную гладь время от времени бессовестно дергали спешившие куда-то водомеры, разрезали стонущие от удовольствия парующиеся лягушки.
И как-то сладко заныло, защемило томление послегрозового часа.
В результате явило Миру сначала едва заметную тоненькую подковку, постепенно зажелтевшую спелой рожью.
Затем она, распрямляясь, обогатилась соседством оранжевой, красной, нежно-голубой, синей, зеленой и фиолетовой серпообразных дужек.
В результате преломления световых невидимых волн Небо выбросило их, словно флаги, как знамена совершенства и притягательности, яркий пример природного взаимодействия и дружбы.
Приветствуя земную жизнь, они взывали к красоте всего того, что строго соблюдало естественные универсальные законы.
Вначале этот цветастый альянс заплел на божественном небосводе ажурную, выгнутую коромыслом, сетку калейдоскопного многоцветья, затем превратил ее в радужную семицветную косу, насыщенную яркостью и четкостью сплетений, выставляющую напоказ уникальную гармонию основных цветов художественного колорита.
( Наблюдая за этой гармонией в жизни, мы усматриваем в каждом радужном цвете божественное назначение. Но их сила только в единении.
В "Трактате о живописи" непревзойденный Леонардо да Винчи замечал, что каждый цвет надо прочитывать в содружестве и на фоне других, что и являет нам посылаемая Небесами Радуга).
А тогда постепенно этот своеобразный семицветный ковш начал двоиться, растекаться, будто хотел зачерпнуть побольше хмельного небесного простора.
Радуга стеариново растаяла в атмосфере так же незаметно, как и появилась. Ее и в этот раз жадно и с непременным удовольствием буквально проглотила синяя высь.
Неведомым чудом божественная благость воцарилась во всей притихшей природе.
Казалось, Небо накрыло Землю особым звенящим медно-зеленым колоколом.
