Это искусственные колокола рыдают зычными набатами, плачут внезапными тревогами, сзывают людей по случаю какого-нибудь лиха.
Конечно, отдельно от них стоят церковные звоны, неся на землю призывы к благочестию, миру, состраданию. Но и в них присутствует тревожная нотка – за наши души, их покой, свет и чистоту. Говорят, их звучание богодарно и даже целительно.
И только лесному колокольчику до этого всего, кажется, нет никакого дела. Взойдя на трон своего полыхающего расцвета, он упивается непревзойденным величием и несказанной красотой. Его неземная органика наполнена влечением и желанием поделиться своей привлекательностью и обаянием с паучком или пчелкой, нашедших в его светло-желтой тычинковой сердцевине уютное пристанище, или с человеком, наполнившим до краев его чашечку свеже-сорванной земляникой и аппетитно проглотившим этот своеобразный целебный лесной пирожок.
Цветок этот благостный, в народе его еще называют "благовестным звонарем", мол, зацветает он, значит, пора собирать землянику.
Во время таких сборов этому прелестному сиреневому выкидышу красоты особенно радуются дети. Они усердно формируют землянично-колокольчиковые вкусности, понимая, что ничего подобного ранее не пробовали.
Он беззащитен, как впрочем, и все живое на земле. И не может понять только одного: за что его, благовестника, не любит и наказывает человек?
Косулю или зайца, случайно его задевших, колокольчик еще может простить. Поэтому, как правило, при этом он не спешит быстро завянуть и бесследно пропасть.
А вот почему такой недобрый и злой человек?
– Чашечку для ягод я ему отдаю, – размышляет он,– хорошую весть сообщаю, много пространства в лесу не занимаю, скуплюсь даже на многолистье, а вот вырывают меня с корнем, топчут и мнут, хотя не заметить меня невозможно…
И, как бы, протестуя против такой несправедливости, лесной колокольчик исчезает.
Только иногда может встретиться на лесной поляне, да и то в одиночку.
Сиротеет…
Скажете, не беда?! Еще какая! Опять мы лишаемся чудесного творения природы, при виде которого учащенно бьется участливое сердце, в душе воцаряется блаженство и умиление, и мир становится трепетным и благоговейным.
С.А.Демченко. Одинокий подсолнух
Если у Евгении и были любимые праздники, то среди них – Яблочный Спас. В прошлом году она так написала об этой замечательной поре.
*
Наступил последний месяц нынешнего, как никогда, жаркого лета.
Златокудрое Солнце расщедрилось не на шутку. На нас все еще льются потоки подмигивающих солнечных лучей.
В воздухе стоит блаженная истома плодоношения.
Август величав в своем обыкновении, его щедроты несметны.
Он уже властно хозяйничает на бескрайних золотистых хлебных нивах.
Поля высвечиваются рыжей, вернее, рыже-желто-зеленой краской, с едва заметными переходами от одного оттенка цвета к другому.
Колосья пахнут солнышком; набитые пышущим зерном, они отяжелели и просятся в обмолот. Еще неделя – вторая,– наступит летняя страда.
Особая приветливость хлебной нивы похищает ощущение времени и пространства, куда-то враз отлетают суетные повседневные заботы, будничная суматоха и торопливость.
Проникаешься безвременьем…
Август зримо кудесничает в садовом и лесном царствах.
Он незаметно подкрадывается к рябинам, начиная румянить их тяжелые кисти.
Горчат полыни, терпкий дух источают луговые травы, особенно стараются зверобой и пижма, чадят осоты.
В колдовские космы берез и зеленые каскады лип вкрадчиво вкрапливаются желтоватые пятна.
В лесах на мшистых пожухлых подушках россыпью горят нарядные, звонкие и веселые, бусинки брусники. Сверху – огненно-красные, по бокам – белесые, чуть тронутые розоватостью, совсем, как райские яблочки, – только травянистые, крепенькие и ядреные.
Везде – тут и там – мелькают мечтательные огнекрылые бабочки.
Делают пробные облеты грачиные стаи, черные сетки которых все чаще можно увидеть у далекого горизонта. Налетавшись, они рассядутся на свежем жнивье, словно рассыпанное ожерелье.
В лугах заметно, как ватажатся скворцы и вихрем срываются от малейшей опасности. В дальнюю дорогу собираются верные своему потомству ласточки.
Вдоль речных затонов снуют стрекозы, трепеща своими витиеватыми слюдяными крылышками.
Местами где-то уже опомнилась серебристая паутина, предупреждая о неминуемом наступлении бабьего лета.
Звездочками на солнце начинают гореть кустарники шиповника.
В садах наливаются яблоки. Самые спелые можно уже срывать.
Малиновый жар их созревания исполнен торжественного таинства.
На губах уже ощутим медово-яблочный вкус святого Спаса.
Пасечники будут выламывать в ульях соты. Пчелы, устав от напряженного труда, перестанут носить душистый взяток.
Нет, в августе почти ничего еще не умирает. Все находит благость в дарении, в отдаче.
Благоухают флоксы. Многие цветы еще только готовятся к своему цветению. И Солнце еще высоко.
Но…словно яблоки, зреют дни; краснеет, настойчиво золотится их летнее убранство.
Время теряет свою сопротивляемость и медленно сдвигается к осени…
С.А.Демченко. Хлебная нива.
