«Хорошо бы ничего не забыть, ведь столько всего накопилось»,– смотрела на ранее продуманный и сохранённый в файле план, фактически, оглавление будущей книги. Но всего не предусмотришь. Хотя часть материалов уже написаны, но, перечитывая их в который раз, Евгения продолжает творчески их переживать, шлифовать, изумлять своих персонажей какими-то новыми подходами, советоваться с ними, словно они были живыми. «Вы мне здесь, Андрей Петрович, не шалите, да, да, обниматься с Вами будем в конце очерка, ну, мало ли что,– название?! Ведь название несёт на себе смысловую нагрузку всей истории, аккумулирует авторский замысел и, конечно, интригует читателя. Поэтому так и оставим».
Мало ли какие письма приходили в редакцию еженедельника! Самые разные: от восторженных до разоблачительных, от добрых до злых и т.п. Прежде, чем написать какой-то очерк, ей надо было вжиться в каждую историю. Однажды среди нескольких десятков этих посланий Главный редактор обратила внимание на измятый пожелтевший конверт. Подписан он был, как ни странно, химическим карандашом. Первое прочтение оставило журналистку в недоумении: сумбур каких-то переживаний, обо всем, и, вроде, ни о чем конкретно. Только вчитавшись внимательнее, становилось понятным: человек на краю, он мечется, ему одиноко, обидно. Нет, у него – семья, проживает не один. Но, оказавшись инвалидом, не понятым и не воспринятым, он утратил интерес к жизни, и вот-вот предпримет то, о чем и сам открыто боится говорить. "Я не слюнтяй, поймите. Пишу вам в ответ на статью Е.Ткачевой о добре и зле в нашей жизни. Я никому не нужен,– писал он, – разве что дети еще нуждаются в моей, немалой по сельским меркам, пенсии военнослужащего. Одиночество души – это страшная вещь! Я мыкаюсь с ней и туда, и сюда, но никому нет дела до того, что там в ней творится. Никто не знает, многого не знает обо мне…
Я прожил трудную жизнь. Кадровый офицер. Объездил всю страну, которой сегодня нет, но которой отдал все свои силы. Знаю цену трудовой копейке с детства. Родился и вырос в многодетной семье в деревне. Потому, уйдя в запас, и поселился на старости в родных краях. И дружбу познал, и измену, и любовь, и равнодушие, и боль и радость. Трагедия-то в том, что полгода назад по чистой случайности я потерял обе ноги. Передвигаюсь на коляске. И, Боже мой, как же я уже всем надоел! Близкие измучились. И мне жизни нет… Я стал неполноценным в этой жизни. И ничего хорошего меня уже не ждет. Я стар и одинок со всеми своими мыслями. После активной насыщенной жизни я превратился в кусок бревна, причем трухлявого и отжившего. Тогда вопрос: зачем жить? Вы мне можете ответить?! Смысл потерян… Помните?
И дальше всё в том же духе.
Мелкий прыгающий почерк, то выделяющийся, то совсем незаметный, неровные строки,– все это давало представление о напряженном эмоциональном состоянии автора.
К удивлению сотрудников Е.Ткачева, зарегистрировав, оставила это письмо у себя. Что-то неуловимое и необъяснимое взволновало ее в судьбе автора.
"Мало ли что там дома,– думалось,– а вдруг…" На ум приходило самое страшное. Как помочь?! Как?!»
И на следующий день, от руки, написала автору письма. Ее ответ был теплым. Нет, не сочувствующим. Просто человечным, рассеивающим отчаянье, отодвигающим душевную боль, вселяющим надежду.
"Милый, дорогой, Андрей Петрович! Растревожили Вы мою душу. Теперь она болит и у меня. Значит, Ваша боль уменьшилась в два раза. Да, жизнь непредсказуема, как и поступки наши. Но до чего же она хороша, эта негодница! Вот была я с мужем в выходные на рыбалке. Красотища-то какая! Утренняя тишина, ничто не шелохнется. Перед тобой озерное зеркало. И полгектара живого дна. Трогаешь воду ладонью: свежа, колюча и беспризорно холодна. Умоешься. Изумляешься: какое хранилище жизни! И
плетется твоя душа вслед за зовом первозданной красоты, скитается по побережью, по лугу, прядет свои причудливые образы в облаках, и ты в эти минуты понимаешь, что это благо – просто жить, просто все это видеть, созерцать, врачевать прозу бытийную этим неземным колоритом. Мы в редакции были рады Вашему письму, оно оттуда – из самой что ни на есть действительности. Оно – такое грустное и тревожное – пролилось отрезвляющим бальзамом на нашу повседневную занятость, суету, вернуло нас в святая-святых – осознание цены жизни.
И как бы трудно Вам сейчас ни было, поймите: жизнь бесценна! В любом ее проявлении, в борении или смирении, в страдании или радости. Я Вас нежно обнимаю. И рассчитываю на взаимопонимание. Ваша Евгения Ткачева, Главный редактор еженедельника "Народная справедливость…».
