Ее чуть не вырвало, когда она представила, что Томас, возможно, уже спал с той женщиной до того, как Аннализа отдала ему свою девственность. Nonna снова оказалась целиком и полностью права.
«Ненавижу тебя, – подумала она, – за то, что ты поманил меня любовью, разрушил мои мечты и поставил на всей моей жизни большой черный крест».
Измученная и злая как черт, Аннализа швырнула письмо, конверт и фотографию на пол, уронила голову на стол и заплакала. Как она посмела поверить в любовь? Разве пример родителей ничему ее не научил? Ну что за дура…
Но почему так вышло? Они же были близки на Гавайях, он был от нее без ума… или очень хорошо притворялся. Неужели она для него просто очередная девчонка? Легкое развлечение в перерыве между боями? Аннализа не хотела этому верить.
Аннализа решила позвонить миссис Барнс, чтобы услышать более правдоподобное объяснение. Сев на край дивана, она набрала домашний номер Барнсов, и трубку взяли после первого же гудка.
– Алло? – ответила Эмма.
– Здравствуй, Эмма, это Анна. – У нее задрожал голос. Аннализа не знала, известно ли Эмме про письмо. – Как дела?
– Хорошо. А у тебя?
– Я… – Аннализа сглотнула комок. – Я хочу поговорить с твоей мамой. Она рядом?
– Да, только… у тебя все нормально?
Аннализу тронула забота Эммы, но что она могла ответить?
– Если честно, то мне сейчас плохо.
Эмма вздохнула.
– Да, ничего удивительного. Наверное, ты получила мамино письмо?
Значит, она все знает.
– Да, всего минуту назад, – выдавила Аннализа.
– Жаль, что так вышло, – сочувственно сказала Эмма. – Даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь. – Потом она сменила тон. – Мама догадывалась, что ты позвонишь, и просила передать, чтобы ты больше не звонила.
– Почему? – Аннализа начала плакать.
– Послушай, мне правда жаль, – повторила Эмма. – Он, наверное, от нее без ума, он везет ее домой, и все такое. – И чуть теплее добавила: – Прости, что плохо к тебе относилась и не поблагодарила за то, что ты для меня сделала.
Аннализа помотала головой, все еще не понимая. Как такое могло случиться? Как Томас, ее вторая половинка, мог полюбить другую? Как он сумел найти что-то похоже на то, что было между ними?
Аннализа потерла переносицу.
– Спасибо за теплые слова, но я все равно не понимаю. Когда все это случилось?
Она не могла остановить слезы.
Судя по голосу, Эмма была расстроена не меньше.
– Я сейчас повешу трубку. Пожалуйста, больше не звони. До свидания.
И щелчок.
Аннализа перезвонила, но никто не взял трубку. Она попробовала дозвониться еще три раза, и только тогда до нее наконец дошло, что ее просто вырезали из этой семьи, словно раковую опухоль.
Полностью уничтоженная, Аннализа подобрала письмо с фотографией, скомкала и выбросила в мусор. Жизнь больше никогда не будет прежней.
В какой-то мере она хотела, чтобы Томас оказался здесь. Хотела спросить его, зачем было так долго добиваться ее любви и доверия, а потом безжалостно все растоптать. С каждой минутой гнев Аннализы разгорался сильнее. Под конец у нее осталось только одно желание – оставить все в прошлом. Хватит тонуть в гневе и отчаянии. Надо прогнать эти чувства прочь, как Барнсы выкинули ее из своей семьи.
Надо прогнать Томаса из собственной жизни.
Малыш толкнулся, напомнив о последней ниточке, которая связывали их с Томасом. Как он мог так поступить с их ребенком? Потом она вспомнила, что он не знает о ее беременности. Аннализа была в ярости и больше не хотела говорить Томасу о ребенке. Никогда.
С мыслями о будущем малыша Аннализа забралась на диван и свернулась в клубок, с растущим страхом ища ответы на вопросы. Ее охватило желание защитить своего ребенка. В голове возникали неприятные, но вполне возможные варианты развития событий. Что, если Барнсы воспользуются собственными деньгами и отнимут ребенка? Миссис Барнс много говорила о внуках. Аннализа представила, как эта Линх будет его растить. А в самом худшем случае придется делить малыша с Томасом и его семьей, например, отдавать его каждые выходные. Она такого не вынесет. Рисковать нельзя.
Сидя на диване, все еще убитая злосчастным письмом, Аннализа решала, что должна защитить своего ребенка от страданий, которые приносит любовь и предательство. Она обязана оградить его от этого человека, который не заслуживает ни капли доверия. А значит, нельзя говорить о малыше никому из Барнсов. Гнев, который пришел на смену горю, придавал сил. Сын принадлежит ей, а не Томасу, и она не может допустить, чтобы у ее ребенка был такой ужасный отец и бессердечные родственники. Аннализе все это прекрасно знакомо. Нельзя, чтобы сын разделил ее судьбу.
Аннализа не хотела посвящать в свои планы Уолта, поэтому первым делом решила позвонить Нино и попросить о помощи. Надо было вернуть Томасу машину и кольцо. Кузен как раз только что пришел с работы. Рассказав о случившемся, Аннализа спросила:
– Съездишь со мной в Давенпорт? Я хочу покончить с этим сегодня вечером, чтобы не общаться с его семьей.
– Я предупреждал, что он тебя не заслуживает, сестренка. Конечно, съезжу.
