Снова устроившись в постели, Элис с бутылкой ледниковой воды в руке предалась размышлениям о собственных любовных горестях. Нужно просто взять и написать Мишелю, пускай даже она твердо решила больше не делать этого. Уже прошло три дня. Или даже четыре, коли близился рассвет. За этот срок Элис отправила ему восемь сообщений, в основном утром – самое спокойное время его дня. И все послания так и остались безответными. Это начинало пугать ее.
Она напечатала: «Привет, не могу спать, думаю о тебе». Отнюдь не сонет, но мысль доносит. Ее большой палец замер над иконкой-стрелочкой. Что-то не давало ей отправить сообщение. Можно было убеждать себя, что это благоразумие, но она-то знала, что настоящей причиной сомнений является страх. Страх, что и на это послание не придет ответа. Элис стерла жалкие девчачьи потуги и прижала мобильник к животу. Для большей верности. Взгляд ее упал на флакон «Золпидема» на тумбочке, неприметно затесавшийся между «Алпразоламом», противотревожным средством, и аспирином. «Какого черта, – подумала она, протягивая руку за снотворным. – Для чего-то я же его да покупала».
Следующее, что Элис четко осознала, было время на часах: 11:17. Комнату заливал свет, бьющий по глазам до головной боли. В руки-ноги словно закачали цемент. Джеффова половина постели пустовала – что, вообще-то, длилось уже третью неделю. Мобильник за ночь сменил позицию и теперь лежал под ней, словно яйцо, что она пыталась высидеть. Пришло сообщение, но всего лишь от Селии: «Как насчет ланча?»
Женщину охватило искушение вежливо отказаться и снова завалиться спать. Отключиться на целый день. Может, принять на этот раз «Алпразолам» – просто лишний раз убедиться, что она ни к чему не пристрастилась. Вот только дрыхнуть весь день было еще одной привычкой ее матери. Может, «не-превратиться-в-мамочку» и не самая достохвальная цель, но, по крайней мере, таковая этим утром вытащила ее из постели.
На унитазе ее осенило. Да, и вправду великолепная идея! Элис схватила со стойки телефон и отстучала:
– «Папильон»?
– Было бы чудесно, – немедленно пришло в ответ.
В этом была вся Селия. Другой бы просто отправил пиктограмму большого пальца. Она же не имела склонности к смайликам, неполным предложениям и слитым словам. На текстовые сообщения обязательно отвечала тоже текстом – как правило, немедленно, и всегда с грамматической и пунктуационной безупречностью. Они договорились на полдень. Рановато, однако Элис внезапно ощутила, что ланч ей крайне необходим.
Это был ловкий ход – выбрать «Папильон». О том, чтобы заявиться туда в одиночку, не могло быть и речи. Отколоть подобный номер было бы чересчур. А вот в визите в ресторан с Селией Пэрриш нет ничего предосудительного. Конечно же, досадно будет находиться в одном месте с ним без интимного общения. Особенно в таком месте. В их месте. Да и при Селии нужно не попалиться. Бог его знает, как подруга отреагирует на новость о ее романе на стороне. И хотя рассказы Элис о бурном прошлом явственно служили Селии замещением острых ощущений, этот грех, пожалуй, может оказаться слишком тяжким для восторгов.
Но самое главное, Мишель заставил ее поклясться хранить их отношения в тайне. Для него это было крайне важно, хотя она и пыталась его убедить, что общество их роман заботит куда меньше, нежели ему мерещится. Как-никак, на дворе не семнадцатый век. А если его беспокоил расовый аспект, то людям и вовсе по барабану. Особенно этим, получившим образование в старейших университетах Новой Англии и выбравшим в конгрессмены представителя третьего поколения Кеннеди. Может, Мишель и не был «белой костью» – белым англосаксонским протестантом, – но он был ливанцем-католиком, окончившим французский университет и владевшим рестораном, бронировать столик на вечер пятницы в котором нужно заранее, за пару недель. Единственное, на что сетовали его многочисленные клиенты, так это на нездоровое количество масла в беарнском соусе.
Однако время подгоняло. Первым порывом Элис было надеть джинсы да свитер. Мишелю нравилось, когда она одевалась по-молодежному и по-американски. На прошлой неделе, когда им наконец-то удалось провести какое-то время вместе, на ней были облегающие шорты, так он чуть с катушек не слетел. Она даже удивилась. Но сейчас на повестке дня стояла Селия. Пускай в разговоре с ней непринужденность позволить себе и можно, во внешнем виде таковая однозначно недопустима. С миссис Пэрриш нужно выкладываться на полную. Эта может пройти через автомойку и сохранить безупречную внешность. Первой мыслью Элис при знакомстве с ней было: «Боже, хотелось бы и мне так выглядеть через двадцать лет. Вдувабельной в полтинник!» Светло-кремовая кожа с изящной сеточкой морщинок – прямо картина, что с течением времени будет только дорожать. Пара-тройка лишних килограммов, накопленных в правильных местах и выгодно выделяющих Селию из анорексичных кукол вуду, населяющих Эмерсон. И, разумеется, эти искрящиеся голубые глаза, притягивающие мужчин всех возрастов.
