А если уж быть честной до конца, не то чтобы у него вообще имелся какой-либо выбор. По любовной части ему никогда не везло. Дрю и Скотти всегда с легкостью обзаводились какими-нибудь преданными изящными созданиями, ловившими каждое их слово, а вот Джек девушек практически не интересовал. Поначалу Селия списывала неудачи сына на его незрелость. Но потом он вымахал за метр восемьдесят, у него прорезался басок, и он слишком повзрослел, чтобы его продолжали воспринимать незрелым. Как ни тяжело это было признать любой матери, но несомненной мужской красотой своих братьев и отца Джек оказался обделен. Получился он не совсем привлекательным – даже страшненьким, если не щадить чьих бы то ни было чувств. Глаза посажены слишком близко друг к другу, губы тонковаты, плавность движений, присущая братьям, отсутствовала напрочь. Помимо физического несовершенства, нечто отталкивающее было и в его личности – взять хотя бы резкий смех, манеру отпускать колкости при нервозности и неуверенности. В прошлом году, во время романа сына с Лекси, Селия понадеялась, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Однако после столь катастрофического разрыва отношений она вынуждена была всерьез рассмотреть перспективу, что для ее младшего сына девушки останутся проблемой еще надолго.
Но затем появилась Ханна, и сложности Джека с противоположным полом словно и вправду отошли в прошлое. Девушка обладала терпением святой. Видела все его хорошие черты, мирилась с его упрямством, эксцентричными взглядами и вспышками раздражения, сглаживала своей мягкостью и спокойствием его шероховатости. Они вправду составляли образцовую молодую пару. И было бы ошибкой нарушать их причудливое равновесие. Несомненно, придется действовать деликатно, чтобы донести до сознания Джека важность соблюдения существующих границ поведения.
Мобильник издал одну из мелодий. Звонил Оливер, по «Фейстайм». Что было довольно необычно. Прежде чем ответить, Селия перешла в гостиную, где шум был не таким оглушительным. Муж появился на экране, слишком маленьком для его лица.
– Утро доброе из темнейших глубин Коннектикута! – провозгласил он. – Что это за адский шум?
– Работнички занимаются патио.
– А, верно. Как получается?
– Они все еще на стадии разрушения. А как там Стамфорд?
Мужчина развернул телефон на пейзаж из окна своего гостиничного номера. Ничего необычного, всё как и в любых других городах.
– Вид у тебя несколько помятый.
– Провозились до самой полуночи. Из зала заседаний в бар.
– Как продвигается сделка? – спросила женщина с тревогой.
Оливер как раз вышел на заключительный этап юридического утверждения сделки своих клиентов, крупного немецкого концерна, по слиянию с коннектикутским производителем деталей машин. Процесс продвигался отнюдь не гладко, что подразумевало сверхурочную работу – но в то же время и дополнительную оплату. Фаустовская сделка его профессии.
– Осталась самая малость. Вне работы общаться с ними даже забавно. Только и рассказывают свои ужасные анекдоты. По сути, все сводится к пуканью и большим сиськам.
– Надеюсь, хотя бы не в одном и том же анекдоте.
Муж рассмеялся. Что ж, уже лучше.
– Когда вернешься-то? – поинтересовалась Селия.
– Переговоры все утро, потом еще ланч. Но к ужину буду всяко.
В разговоре возникла краткая пауза. Здесь ей следовало бы рассказать мужу о ночном отсутствии Джека, однако у него и без того хлопот по горло. Уж лучше она сначала разберется с сыном, а потом, за вечерним бокалом «Манхэттена», преподнесет Оливеру историю уже как свершившийся факт.
– Ладно, мне пора собираться. Я дам знать, как двинусь в путь.
– Я люблю тебя, – сказала Селия.
– Взаимно, – отозвался Оливер. То была их старая мантра.
Разговор закончился. Женщина осталась сидеть в гостиной, одолеваемая тревогами за мужа. Ему вправду не стоило так напрягаться, в особенности после сомнительных во всех отношениях результатов прошлогоднего теста на беговой дорожке. Вот только от старых привычек трудно избавиться. Пока в доме хоть один ребенок, он будет чувствовать себя обязанным обеспечивать семью, сколько бы денег они уже ни отложили. Одержимый стремлением быть всем, чем не был его собственный отец. Такой уж он человек.
Но тут через парадную дверь в дом вошел Джек, притом что обычно он пользовался гаражом. Выражение лица у него было хмурое, нечто среднее между обеспокоенным и растерянным. Сын прокрался вдоль дальней стены и, не сводя глаз с кухни, начал на цыпочках подниматься наверх. Он пытался избежать ее.
– Здравствуй, милый, – произнесла Селия, стоило ему преодолеть две ступеньки.
Джек удивленно обернулся.
– О! Привет.
– Все в порядке?
– Устал, – пробурчал парень, избегая смотреть ей в глаза.
Снова застучал отбойный молоток.
– Иди-ка сюда, – позвала Селия.
С театральным вздохом он подчинился и плюхнулся на диван напротив матери.
– Точно все в порядке?
– Да с чего нет-то? – бросил Джек, и Селия предпочла пропустить мимо ушей раздраженные нотки в его голосе.
– Ты выглядишь расстроенным.
– Просто устал.
– Чем занимались всю ночь?
– Да просто тусили.
– У Ханны?
