– В прошлом году она обвиняла Джека в таком же дерьме. Собиралась изобличить его. А потом Оливер наведывается к матери Лекси, и внезапно как будто ничего и не было.
– И что нам делать?
– Позвони своему адвокату. Расскажи ему.
– Он захочет узнать, откуда мне это известно.
– Послушай, если тебе придется рассказать о нас – не стесняйся. – Элис задумалась. – Но, возможно, пока лучше ничего не говорить. Ведь если они будут держать меня за свою, я смогу выяснить, что происходит.
– Да, ты права.
– Мы не дадим им это сделать, Мишель. Обещаю.
Несколько секунд они молчали, связанные через дешевый телефон.
– Мне нужно увидеть тебя, – произнесла Элис.
– Не сейчас. Но скоро, поверь.
Он немедленно позвонил Кантору. Связь была плохой, на заднем фоне слышались голоса.
– Прямо сейчас я подаю ходатайство, – с некоторым раздражением отозвался адвокат.
– Необходимо поговорить. Я кое-что выяснил.
– Позвоню, когда закончу.
– Приезжайте.
Он появился час спустя, распространяя запах кофе.
– Кристофер говорит правду, – выпалил Мишель, едва лишь закрыв дверь от выкриков с улицы. – Я в этом уверен.
Кантор внимательно посмотрел на него, затем осведомился:
– Мишель, вы хотели что-то рассказать мне?
Ему очень хотелось выложить про встречу отцов и стертую запись с камеры наблюдения. Однако адвокат немедленно понял бы, что информация поступила от Элис, в то время как Мишель еще не решил, насколько может ему доверять. Но один факт можно было сообщить, не выдавая источника.
– Дело в том, что Джек совершал подобное и раньше. В прошлом году. С девушкой по имени Лекси Лириано. Оливер заплатил ей, чтобы она молчала.
– И откуда вам это известно?
– Просто стало известно.
– Мишель, я адвокат вашего сына. Все сказанное вами разглашению не подлежит.
– Вы должны мне поверить.
Кантор такому объяснению явно не обрадовался, однако понял, что большего ему не добиться.
– Ладно, я займусь этим.
– Вы расскажете полиции?
– Мишель, можете не сомневаться, копов эта информация заинтересует только в том случае, если я предоставлю им что-то более конкретное. Пока же это всего лишь слухи.
– А мы не можем просто подкинуть это прессе?
– Простите, но в такие игры я не играю.
– Мы могли бы заглянуть в телефон Джека. Вдруг там что есть.
Адвокат скривился.
– Что? – удивился Мишель. – Разве это невозможно?
– Технически – да, мы можем потребовать, чтобы копы получили судебное предписание. Но мне сложно представить, что прямо сейчас они станут обращаться к судье.
– Почему же?
– Прежде всего, ваш сын в качестве обвиняемого их более чем устраивает. Потом, они и без того уже дважды вызывали в участок сынка Оливера Пэрриша. Полагаю, в этом плане рвения у них убавилось.
– Пэрриш какая-то шишка?
– Он является партнером-распорядителем одной из крупнейших юридических фирм в городе. И городским юрисконсультом – во всяком случае, его фирма. Да еще играет в гольф с начальником полиции.
– Что же тогда нам делать?
– Как я сказал, я займусь делом с Лириано. Можно ли будет в перспективе строить на этом защиту? Да, при наличии доказательств. Но должен вам сказать, мне очень не хотелось бы оказаться в положении, в котором это станет нашей единственной надеждой.
– Но это правда.
– Вы уж простите, но на данный момент правда уже не та, что была раньше.
Его разбудил звонок бывшей жены. От одной лишь трели в вялый кровоток моментально выплеснулся адреналин. Телефонные звонки были Патрику не по душе. Ничего хорошего от них он не ждал. С тех самых пор, как дочь охватила болезнь.
– Ты спал, что ли? – немедленно набросилась Лили.
Часы показывали 11:13.
– Нет.
– Ты на работе?
– Да.
В ответ последовало непродолжительное осуждающее молчание. Бывшей жене он не врал уже давно. И, наверно, несколько подрастерял форму.
– В общем, я прочла об этом убийстве, – произнесла наконец Лили, сразу же переходя к главному, как за ней водилось в последнее время.
– Да уж, с ума сойти.
– А у вас там что слышно?
Патрик на мгновение задумался. В кои-то веки он мог поделиться с Лили чем-то существенным. Вот только навряд ли от нее стоит ожидать благодушной реакции на его ночные гулянки и видения призраков. Сейчас-то ей любезничать ни к чему.
– Только то, что допрашивают сына Мишеля Махуна.
– Ага, видела. Значит, не знаешь, кто были остальные ребята в доме.
Это был не вопрос, но утверждение, указывающее, что для нее имена уже не тайна. Мужчину отнюдь не удивило, что Лили его опередила. Как-никак, он не проверял новости вот уже двенадцать часов. Поскольку принялся основательно нагружаться в тот самый момент, как оставил Даниэль Перри возле жилища Бондурантов. Последнее, что у него отложилось в памяти, это кадры из документального фильма про Сталинград. А потом русская зима наступила у него в голове.
– Дай угадаю: сама-то ты знаешь.
– Для начала Джек Пэрриш.
– Ни фига себе! Что, вправду замешан?
– Похоже, только как свидетель.
– Погоди, так он там находился, когда это произошло?
– Пока неясно.
– Могу себе представить радость его родителей.
– Как сам-то, Патрик? – спросила женщина, помолчав.
