Она закончила писать твиты около двух часов ночи, и ей пришлось приложить определенные усилия, чтобы тотчас их не выложить. В этом случае существовала опасность, что ее разоблачения попросту сгинут в ночи. Грамотнее было дождаться, когда их озарят яркие лучи утра. Когда округлятся глаза накофеиненных жителей Эмерсона, начинающих день с просмотра интернета. Когда царствованию Селии в этом прогнившем городке наконец-то наступит конец.
Через сорок минут после обнародования постов Элис спустилась вниз. Несмотря на бурные события, нужно было будить Ханну в школу. Перед комнатой падчерицы она остановилась открыть в телефоне приложение для фотоаппарата. К этому времени Пэрриши уже должны увидеть разоблачительные твиты, и Джек, вполне вероятно, вышлет новые указания. Элис открыла дверь. Ханна похрапывала, ее мобильник лежал на обычном месте. Женщина прокралась к нему и прикоснулась к кнопке возврата. Заблокированный экран вспыхнул. Ничего.
– Привет, – произнесла девушка через какую-то долю секунды после того, как Элис отняла руку от телефона.
Глаза у нее все еще были подернуты влагой и не сфокусированы после сна. Женщина быстро присела на край кровати, заслонив собой по-прежнему светящееся устройство.
– Как ты? – спросила она.
– А, так. В порядке, наверно.
Элис убрала с лица Ханны выбившуюся прядь волос.
– Мне жаль, что тебе приходится сносить все это.
– Да все наладится.
– Вот только одно у меня в голове не укладывается. Кристофер. Ты вообще могла предположить что-нибудь подобное? Лично мне он всегда казался таким мягким.
Ханна перевернулась на спину и уставилась в потолок.
– Не знаю.
– Но ты хоть можешь себе представить, что он совершает такое?
– Представить-то сложно. Но, похоже, все-таки совершил. Мы же оставили его там, и она оказалась мертва.
На мгновение Элис показалось, что падчерица добавит что-то еще, но та спохватилась и умолкла. «Держись нашей версии».
– Ханна, если захочешь о чем-то поговорить, я всегда рядом. Ты же это знаешь, да?
Девушка продолжала созерцать потолок.
– Я знаю, вы с отцом близки, и, разумеется, ты любишь Джека, но, быть может, у меня получится быть более объективной, нежели они.
– Всё не так, как думают люди.
Сердце у Элис так и затрепетало.
– Не так?
– В смысле, Иден не была… Все кругом считают, будто она была сама невинность, но это не так.
– Почему?
– Да она только и сочиняла. Все эти бредовые фантазии. Половина из того, что она говорила, была чушь. Ты наверняка повидала таких девушек.
– Да и мужчин тоже, можешь не сомневаться.
– И еще этот ее шизанутый характер. Поначалу ничего не подозреваешь, а когда заметишь, она уже… без тормозов.
– И той ночью она вышла из себя?
Ханна кивнула. «Ну же, давай, – подумала Элис. – Колись!»
– Значит, до вашего ухода что-то все-таки произошло?
Снова кивок, еле заметный.
– Между Джеком и Иден?
Еще менее уловимый кивок.
– Привет! – вдруг донесся с порога голос Джеффа.
Элис на мгновение закрыла глаза, затем обернулась. Он явно тоже только проснулся. Ни отец, ни дочь ветки в «Твиттере» пока не видели.
– Что тут у вас? – поинтересовался мужчина.
– Да просто болтаем, – ответила Элис.
– В школу собираешься сегодня?
– Да уж придется, – вздохнула Ханна.
– Я тебя подброшу.
Элис погладила падчерицу по голени и попыталась встретиться с ней глазами, чтобы дать понять, что их разговор не закончен. Однако Ханна снова захлопнула створки своей раковины. Женщине только и оставалось, что покинуть комнату. В ответ на вопросительный взгляд мужа она лишь мягко улыбнулась.
Дождавшись их отъезда, Элис позвонила Мишелю. Ей отчаянно требовалось увидеться с ним. Немедленно. Объяснить посты в «Твиттере» и сообщить, что Ханна вот-вот ей раскроется. Что-то определенно произошло между Иден и Джеком. Еще одна беседа с девушкой наедине – на этот раз она припасет выпивку, – и дело в шляпе. Но, самое главное, Элис хотела увидеть любимого мужчину. Услышать его голос, оказаться в его объятьях.
На встречу Мишель согласился, но с условием, чтобы не у него дома. Она предложила где-нибудь на шоссе 9, однако ему не хотелось уезжать из города, ведь в любой миг могли поступить известия о судьбе сына. Тогда Элис вспомнила про Единую унитарианскую церковь, где она неизвестно зачем посещала поэтический кружок. Размеры спланированной с сектантским размахом парковки позади крупного каменного строения позволяли обслуживать хоть пресловутую техасскую мегацерковь. Но, самое главное, со стороны улицы стоянку было не видно. И туда вообще никто никогда не заезжает, возможно, даже по воскресеньям.
Мишель уже был на месте, когда она приехала. Женщина пересела к нему в машину. Выглядел он измученным, а глаза налиты кровью. Ей так хотелось обнять его, но что-то в любовнике подсказало, что сначала необходимо поговорить. Она спросила, видел ли он сегодня утром ветку в «Твиттере» о Джеке.
– Да, Кантор рассказал.
– Это я сделала.
– Понятно, – без особого удивления отозвался Мишель.
– Ты сердишься?
– Нет. Просто не вижу смысла в этом. Полиция-то уже определилась.
