Ханна, от которой ускользнуло, что мачеха заметила гематому, дала понять ей взглядом, что хочет остаться одна. Элис неспешно направилась к двери, надеясь что-нибудь подслушать, однако – сюрприз-сюрприз – говорил только Джек. Женщина поднялась к себе.
Джек виновен. Он изнасиловал Иден, пока его девушка предавалась фантазиям о неведомых цветах, а затем, оказавшись перед лицом разоблачения, вернулся и убил свою жертву. И теперь угрозами и силой заставляет покрывать его несчастную и запутавшуюся слабую Ханну. Синяк совсем свежий, наверняка есть и другие – не исключено, имеются и внутренние повреждения. И Джефф тоже помогает насильнику – по причине, теперь ей известной. Договорняк налицо.
Элис принялась расхаживать по комнате. Необходимо убедить падчерицу, чтобы она рассказала полиции об обвинениях Иден. Кристофер наверняка сообщил об этом, но копы как пить дать решили, что он сочиняет ради спасения собственной задницы. Однако если показания даст и Ханна, разбираться с Джеком им придется. И тогда может произойти все что угодно. Вот только вынудить падчерицу выложить правду будет нелегко. Она влюблена по уши. И потому слепо предана Джеку.
Женщина уже прошагала несколько километров по комнате, когда под окнами раздался рев «Индиэн Чиф». Она вышла на лестницу. Джефф внизу что-то резко выговаривал Ханне. Элис спустилась к ним, ощущая себя – подумаешь, всего лишь в миллионный раз – посторонней в собственном доме. Когда она достигла кухни, девушка уже удалилась в свою комнату. Джефф стоял возле холодильника, вливая в себя энергетик.
– В общем, на выходные Ханна отправляется к бабушке Джека, – объявил он, на секунду оторвавшись от бутылки.
– Что? Почему?
– Видела, небось, что в «Твиттере» творится?
– Видела. С ума сойти!
– Именно. Вот мы и решили, что до поры до времени им лучше залечь на дно.
– Кто это мы?
Что-то непонятное едва заметно мелькнуло у него в глазах.
– Что?
– Ты сказал «мы», и мне просто интересно…
– Мы, – отозвался Джефф тоном, словно разговаривал с ребенком. – Я и Ханна.
– Ах, понятно. Прости. Да, конечно.
Вот только муж имел в виду не себя и Ханну. Он имел в виду себя и Оливера Пэрриша. Своего нового кореша. Своего царя и бога. Джефф закрылся у себя в кабинете, Элис же осталась на кухне, надеясь переговорить с девушкой до ее отъезда. Увы, появившись из своей комнаты, Ханна даже не взглянула на мачеху, а устремилась прямиком к выходу. Когда она открыла дверь, Элис увидела стоящий у тротуара джековский «хот-хэтч» с заведенным двигателем. А за рулем сидел тот самый парень, который убил Иден Перри и считал, что это сойдет ему с рук. «Да конечно, – подумала Элис. – Хрен ты угадал».
Селия ознакомилась с постами в «Твиттере» лишь через час после их публикации. Она вообще думала взять тайм-аут от мониторинга соцсетей. Все эти сенсации-инсинуации у нее уже в печенках сидели. Но потом позвонила Милли Уильямс, в своем нетерпении поделиться новостью о клевете на Джека несколько позабывшая о приличиях. Так что Селии снова пришлось окунуться в выгребную яму и прочесть о нападении сына на девушку и последовавшем сокрытии преступления.
Звонить Оливеру ей было страшно. Как раз подобного он и опасался, когда год назад они заключали сделку. Зловония измышлений и намеков. И все же будет лучше, если муж услышит об этом от нее, а не от коллеги или клиента. Он был на работе, уехал еще до рассвета разбираться с немцами, все более и более проявляющими недовольство. В данный момент у Оливера проходило телефонное совещание, однако его помощник заверил, что муж перезвонит ей, как только освободится.
Меря шагами кухню, Селия в какой-то момент осознала, что думает о Лекси Лириано. Это была одаренная доминиканская девушка из Дорчестера, обучавшаяся в Уолдовской школе по программе Городского совета по возможностям образования – ежегодно к ним поступал с десяток учеников из малоимущих семей. Такие всегда очень целеустремленны и безупречны в поведении, но в то же время и крайне замкнуты. Их редко встретишь на каких-либо мероприятиях или просто ошивающимися на Сентр. Живут они далеко от школы.
Вот потому факт встреч Джека Пэрриша с «программной» девушкой у окружающих вызвал, мягко выражаясь, удивление. Селия так и не пришла к какому-либо убеждению касательно Лекси. Несомненно, она была красива, с большими карими глазами, очаровательной кожей цвета чая с бергамотом и шикарными вьющимися черными волосами. Также ей нельзя было отказать в уме. Девушка мечтала стать юристом, к вящему удовольствию Оливера, совершенно очарованного подругой сына. После первого же разговора с ней он вполне серьезно пообещал замолвить за нее словечко для получения работы по окончании Гарвардской школы права.
