Но это была чужая, незнакомая техника, которая мало интересовала Макушкина. Да и к своей-то он относился с неприязнью: все чего-то новое придумывают, непонятное - аж башка трещит. Учить заставляют, инструкции читать. А получка как была, так и остается прежняя. Задаром, что ли, голову ломать? Дураки-то повывелись.
Он готов был уже оставить Багрецова, но тот вдруг рассмеялся:
- Не спрячешься, - и, показывая в темноту, где горели зеленые светящиеся точки, объяснил: - Тоже тепловой излучатель. Ишь, глазищи-то выпучила.
Кошка перебежала за куст, но и там была найдена термолокатором.
- А ежели, к примеру, заяц? - наконец-то проявился интерес у Макушкина. Далеко его учуешь?
- Не пробовал, но думаю, метров за двести - триста. Конечно, если земля холодная.
- Ну, а человек, - коли по степи идет?
- Километра за два можно обнаружить. Да вот хотя бы... - Багрецов услышал голоса у проходной будки и направил туда рефлектор аппарата. - Здесь, конечно, близко, но все-таки...
Хоть и весьма несовершенен был термолокатор Багрецова, построенный на принципах общеизвестных аппаратов, но он определил, откуда исходила теплота от лампочки над дверью проходной будки или от группы людей, которые сейчас о чем-то спорили возле этой двери.
- Будь здрав, "профессор", - насмешливо приветствовал Макушкина знакомый, видно, парень, снимая кепку и низко кланяясь. - Как жизнь профессорская? Не худо тебе здесь на научных хлебах? Не выгнали еще?
- Давай проходи, - угрюмо буркнул Макушкин. - Нечего тебе здесь делать.
- Насчет дел помолчал бы, "бегунок". Как вы считаете, ребятки? - Парень обернулся к своим спутникам. - "Бегунок" и есть, - подтвердил кто-то. Другого прозвища не подберешь.
На "бегунка" особенно сердился Макушкин. Но ведь не кто иной, а сам виноват. Чуть что - грозился: "Давайте расчет. Шалавых нету. Подавай "бегунок"!" Запомнили ему это слово, так с ним и путешествовал, как с обходным листком.
- Где тут у вас начальство живет? - не обращая внимания на злость Макушкина, спросил у Багрецова насмешливый парень.
Вадим понял, что за этой как бы развязностью парень явно скрывал смущение. Это можно было прочитать на лицах всех ребят и особенно девушек. Пришли прямо с работы: поверх лыжных штанов были надеты короткие ситцевые платьица и темные жакеты. "Не успели переодеться, - решил про себя Вадим. - Видно, дело срочное, не терпящее промедления". Он не знал, что Васильев ушел домой удрученным и что после такого тяжелого дня начальнику строительства было не до встречи с молодежной делегацией из совхоза. Вот почему Вадим осмелился и привел делегацию к дому Васильева. Нажал кнопку звонка и скрылся в темноте.
Дверь открыла Мариям. Кутаясь в теплую шаль, она стояла на ветру и не знала, как поступить. Александр Петрович, наскоро пообедав, ушел в другую комнату и вот уже около часа молча сидит с закрытыми глазами. Даже подойти страшно.
- Простите нас, конечно, - с той же нерешительностью, что и у Мариам, начал длинный нескладный парень, раскачиваясь точно от ветра. - Поговорить хотели. Дело вроде как серьезное.
- Зима скоро, - подсказала девушка, придерживая у коленей развевающееся платье. - Куда деваться?
Другая тоже сослалась на зиму, потом на дождь, и Мариам поняла, что речь идет об опытных домиках, которые до сих пор не построены, и комсомольцы пришли узнать, в чем тут задержка.
Но дело обстояло иначе. Не только дома интересовали посланцев из совхоза, клуб им нужен, чтобы кино смотреть, спектакли ставить. Летом хорошо и под открытым небом, а сейчас что делать?
- Предложение у нас есть, - сказал высокий парень, наклонившись к Мариам. - Может, чего и получится?
- Заходите, - сказала Мариам, широко распахивая дверь.
Она была уже рада этому приходу, хорошо зная по опыту, что в трудные минуты очень важно напомнить человеку, насколько он нужен, необходим, как люди ждут его новых работ, искренне желая успеха.
И вот сейчас, с теплой улыбкой смотря на ребят, ожесточенно вытирающих ноги в прихожей, на девушек, которые боязливо, на цыпочках, ступали на половичок, чтобы не наследить, на руки их, огрубевшие от работы и знойных ветров, Мариам была счастлива, чувствуя неразрывную связь между собой, Васильевым и теми, кому принадлежит его талант, ради кого он живет и трудится.
Жмурясь от яркого света, ребята рассаживались на стульях поближе к столу, а девушки прижались друг к другу на уютном диване в глубине комнаты.
- Саша, к тебе гости, - сказала Мариам, заглянув в дверь.
И то, как это было сказано, по-домашнему, по-семейному, и кипящий чайник на столе, печенье и конфеты, предложенные гостям, - все это располагало к простому, доброму разговору.
Васильев вышел в домашней стеганой куртке, поздоровался и, на ходу завязывая пояс, спросил:
- Нетерпение одолевает? Так я понимаю? - И, не дождавшись ответа, добавил: - К ноябрю получите.
