Через минуту Надя услышала торопливые звонкие удары по металлической лесенке. Это Алексей поднимался к внутреннему люку стройкомбайна. Надя побежала за ним, но в ярко освещенном люке увидела лишь сапоги Алексея. Как всегда, испытания заливки формы производились при ярком свете, необходимом для телекамер. Створки уже сдвинулись, и сейчас заработают вращающиеся форсунки. Жидкая лидаритовая масса постепенно будет обволакивать Алешку, твердеть, и тогда - конец. Неужели он этого не знает? Почему-то погас свет. Поднявшись на несколько ступенек, Надя просунула голову в люк, стала кричать, но Алексей не отзывался. Надо спасать его! Надя бросилась к Литовцеву. С криком ворвалась в комнату:
- Валентин Игнатьевич, умоляю! Сейчас нельзя начинать испытания. Может случиться самое страшное.
Литовцев вздрогнул, вопросительно посмотрел на Пузыреву и лишь тогда повернулся к Наде:
- Что может случиться, Надин? Пожар?
- Хуже! Люди могут погибнуть!!!
- Какие люди? - Валентин Игнатьевич уже начал раздражаться непредвиденной помехой. - Там никого не может быть. Мои сотрудники следят за этим. Где они?
- Мы здесь, Валентин Игнатьевич, - мгновенно появились в двери его "младшие боги" и с недоумением уставились на взъерошенную Надю.
Она стащила с головы вязаную шапочку и вытирала ею заплаканное лицо. Красно-медные вихры ее вздрагивали, как языки пламени на сквозняке.
Пузырева запахнула пальто и. широкими, решительными шагами направилась к двери.
- Так простудиться можно, Валентин Игнатьевич! - Она прикрыла дверь с любезной улыбкой, адресованной Литовцеву, и, тут же смахнув ее с лица, крепко сжала Надино плечо: - А теперь скажите, товарищ Колокольчикова, какие там люди могут пострадать?
Надя вдруг поняла, что говорить нельзя. Мало ли как они все истолкуют! Ведь она своими ушами слышала разговор Литовцева и Пузыревой. А теперь вон как вцепилась в плечо. Да если Алешка действительно окажется внутри стройкомбайна и его там обнаружат... Надю охватил страх, и она опрометью бросилась из комнаты.
Валентин Игнатьевич недоуменно пожал плечами и начал с пристрастием допрашивать "близнецов". По их словам, никто к комбайну не подходил и тем более не мог оказаться внутри. До того как створки сомкнулись, платформа была видна как на ладони. В котлован опуститься нельзя, так как лесенка лежит на виду и ею никто не мог воспользоваться. Что же касается сумасбродной девчонки, то, по словам Алика, "она совсем обалдела от любви к своему "Тарзану", бегает за ним по пятам, надоела ему до смерти, и он, наверное, сейчас в деревню смылся к какой-нибудь девчонке, а эта запсиховала".
Елизавета Викторовна, считавшая всякие там глубокие
любовные переживания обыкновенной блажью, высказалась с полной решительностью:
- Вопрос ясен. Мало ли что девчонка придумает. У нас по плану... - Она взяла с пульта управления разграфленный листок, близоруко прищурилась и торжественно возгласила: - Начало испытаний через десять минут. Мальчики, по местам!
...Надя достигла бетонированного котлована гораздо раньше, чем "мальчики" оказались на местах. Быстро соскользнула вниз, но оступилась и, морщась от боли, прихрамывая, заковыляла к платформе стройкомбайна. Теперь уже во второй раз она поднялась в люк и тут же в отчаянии закричала: "Алеша! Алеша!" Донесся слабый отзвук. Вытянув руки, она пошла в этом направлении. Снова закричала. Алешкин отклик послышался совсем явственно. Шагнула, и руки ее уперлись в холодную ребристую стенку. Надя бешено заколотила в звенящий металл.
- Я здесь, Надьюша! Не беспокойся. Уходи скорее.
Но Надя не слышала, стучала кулачками в стальную стенку, готовая ее разбить, и кричала что было сил.
Знала бы Надя, что Валентин Игнатьевич, опасаясь нехватки лидарита, вернее, его растворителя, решил ограничиться разбрызгиванием массы всего лишь на одном участке стройкомбайна, изготовить не целый дом, а только одну комнату. Включением тумблера на пульте управления он поднял снизу развертывающуюся в рулон подвижную перегородку. Алексей же сейчас находился в другой части стройкомбайна, где мог безо всякого для себя вреда переждать, когда форсунки закончат наслаивать лидарит на стенки формы. Алексею было известно, что высокое напряжение между колонкой форсунок и корпусом сейчас отсутствует, но он боялся за Надю. Надя могла сразу юркнуть в люк, где имелось мертвое пространство, и туда не достигали брызги форсунок.
Но вот форсунки заработали. Сначала послышались частые вздохи компрессора, затем рассерженное клокотание в трубах, наконец шипение и свист - лидарит вырвался на свободу. Загудела от ударов лидаритовых струй стальная перегородка, за которой скрывался Алексей. Сквозь частые дробные звуки прорвался отчаянный крик Нади. Неужели она не успела добежать до люка?! Да, она здесь, возле перегородки. Слышится сдавленный стон. Никогда в жизни Алексей не испытывал такого леденящего страха! Совсем рядом, за перегородкой толщиной в несколько миллиметров, погибает самый дорогой, самый любимый человек, и Алексей бил плечом в стальную ребристую стенку, бил и не чувствовал боли.
