Память услужливо подсказала другое, тоже где-то вычитанное. Надо вдохнуть в себя как можно больше воздуха и выдохнуть его в рот пострадавшего. Повторяя несколько раз эту процедуру, можно восстановить его дыхание. Но здесь воздух заполнен ядовитыми парами. В нем мало кислорода. Вынести Надю отсюда нельзя. Значит, воздух надо брать извне. Вадим подбежал к люку, просунул туда голову, глубоко вдохнул и, раздвинув помертвевшие губы Нади, с силой выдохнул воздух ей в легкие.
Он понимал, что это нужно делать как можно быстрее, а потому повисал вниз головой в люке, как циркач на трапеции, вдыхая в себя чистый воздух. И снова губы его крепко прижимались к губам Нади. И вдруг - о чудо! - губы Нади потеплели, она вздохнула.
- Алеша, маленький! - прошептала она.
Сердце Вадима сжалось. В эту минуту, будто откликаясь на зов Нади, послышался крик Алеши, загремела стальная перегородка, по лидаритовой стенке побежали глубокие трещины, и посыпались вниз осколки.
Ничего не понимая, Вадим ощупывал лучом фонарика трещины, падающие осколки, заметил, что постепенно освобождаются руки Нади, отлетают куски лидарита и возле ее головы, болтаясь на волосах янтарными сосульками. Надя уже смогла опустить ногу и протянула руки к своему спасителю.
- Алеша, - снова повторила она. В этот момент сползла вниз перегородка, за ней стоял Алексей, держа на плече тяжелую бетонную плиту. Ею он и долбил перегородку до тех пор, пока перегородка не сползла вниз.
В комнате, где находился пульт управления, сидели растерянные Литовцев и Пузырева. Не знали, что делать: долго ли ждать, пока прояснится ситуация?
- Дорогая Елизавета Викторовна, - вкрадчиво начал Литовцев, - сколько у нас осталось лидарита? Хватит ли его для создания несущего каркаса, согласно техническим условиям?
Елизавета Викторовна нашла нужную запись в тетради.
- Боюсь, что лидарита у нас в обрез. Я, конечно, не верю Багрецову, что там оказалась эта девчонка, но вдруг придется восстанавливать поврежденную плоскость? Тогда может не хватить.
Холодный ветер ворвался в комнату. В дверях стоял взволнованный Багрецов:
- Извините, Валентин Игнатьевич, мы не знаем, где взять растворитель для лидарита.
Пузырева и Литовцев понимающе переглянулись.
- Какая комедия! - злобно бросила Пузырева. - Но если поверить в эту нелепость, то надо бы посоветовать вашей обожаемой выбирать более подходящие места для свиданий. Что же касается растворителя, то у нас его еле-еле хватит для завершения эксперимента. Да и то если его взять из лаборатории...
- Эксперимент придется прервать в любом случае, - с трудом сдерживаясь, сказал Вадим. - Серьезно повреждена внутренняя перегородка.
- Если произошли повреждения, - заговорил Валентин Игнатьевич с холодной усмешкой, - то в данном случаем мы имеем "корпус деликти", то есть состав преступления. Умышленное уничтожение или повреждение государственного или общественного имущества. Статья, кажется, девяносто восьмая, наказывается лишением свободы на срок до десяти лет.
- Вы хорошо изучили Уголовный кодекс, - у Вадима в гневе заблестели глаза. - Но ведь речь идет о спасении человеческой жизни. - И, не обращая внимания на возмущенные возгласы Литовцева и Пузыревой, Вадим выскочил за дверь.
Он хотел было бежать в мастерскую за ножовкой, но сообразил, что так называемую "ударопрочную пластмассу" распилить трудно. Единственная возможность освободить от нее Надю - это размягчить растворителем, Пузырева сказала, что он еще есть в лаборатории у "близнецов". Бежать туда скорее!
Бородатые мальчики торчали в лаборатории, куда отослал их Валентин Игнатьевич, обещая к ним зайти и дать программу испытаний на завтра. Делать было нечего, а потому "младшие боги" развлекались магнитофонными записями. Слушали последнюю новинку из цикла самодеятельных песен про геологов.
На лабораторном столе Вадим заметил несколько больших бутылей с этикетками "Лидарит (растворитель)". Именно за этим он и прибежал сюда, но мальчики ничего не дадут без разрешения своего начальника. Так заведено, В кармане Вадима оказалась кассета с магнитофонной записью. Он давно обещал ее "близнецам".
- Что это вы, старики, такую старомодную нудьгу завели? - скрывая тревогу и стараясь казаться беспечным, неумело подлаживаясь под их манеру разговора, сказал Вадим. - Да ее каждый пацан в подворотне поет. Я вам записал самые модерновые шлягеры: Нью-Йорк, Париж, Лондон. Блеск! Весь мир с ума сходит. Хотите послушать?
И, не ожидая согласия, Вадим тут же поставил на магнитофон кассету с модными песнями. Мода на них уже проходила, но поздними вечерами, блуждая по эфиру, все же удалось Вадиму собрать эту необычайную коллекцию по просьбе знакомого психиатра, который пытался проникнуть в тайны массового гипноза.
