Что сказать? Примерно так я себе северную часть Тиманского кряжа и представлял. Прохладно. Неприветливо. Деревьев мало, и все чахлые. Под ногами не трава, а мох. Одно слово – север. А мне всегда больше нравился юг. Чтобы климат мягкий, а вокруг густые старые леса и горы. Чтобы солнце светило триста шестьдесят дней в году и неподалеку находилось море. Вот бы Шарукан построил убежище там. Но нет. Его потянуло на север, за полярный круг, и мы имеем, что имеем. Суровую природу и холодный климат. И это хорошо ещё, что пока нет дождя или снега.
Мы с Морозом начали осмотр территории. Он стал обходить площадку справа, а я слева, и спустя десять минут мы вернулись к вертушке и доложили старшим, что следов присутствия человека рядом не обнаружено. После чего развели костёр. Людмила, как обычно, взялась за приготовление ужина, а мужчины собрались вокруг огня, и прошёл военный совет.
– В общем, друзья-товарищи, – начал Наёмник, – мы в одном броске от цели. Времени на раскачку нет, скоро наступят холода. Поэтому давайте думать, как станем действовать. План по захвату бункера у нас с Вагой есть, но перед этим необходимо провести разведку. У кого какие мнения, вопросы и предложения?
– А что за план? – спросил Мика.
Наёмник и Андрей Иванович переглянулись, обменялись лёгкими кивками, и дядька ответил:
– У нас есть схемы бункера. Самые полные. И нам известна лазейка в убежище. Вепрь, который строительством занимался, её лично сделал, для себя и шефа. Следовательно, новые жильцы бункера о ней ничего не знают. Вот по ней вниз и спустимся. В тот момент, когда нас никто не ожидает.
– А что за лазейка? – задал вопрос Мороз.
– В бункере есть воздуховоды, которые выходят на поверхность, и к одному прорублен небольшой тоннель. Обнаружить его изнутри или снаружи практически невозможно. Только тот, кто знает, где искать, найдёт.
Мороз кивнул, и снова в разговор вступил Наёмник:
– Я считаю так. Сегодня ночуем здесь, маскируем вертушку и готовимся. Выдвигаемся завтра. Здесь останутся Людмила и Мика, сторожить припасы. Остальная группа идёт к бункеру, без спешки, осторожно. За пару дней подберёмся к цели, проведём разведку – и работаем.
– Не согласен, – покачал головой Мика.
– Что тебе не нравится? – нахмурился Наёмник.
– Всем идти надо, а припасы пусть в вертушке останутся. Если её замаскируем, никто не найдёт. А во время боя каждый ствол на счету будет.
– Ты ещё хромаешь.
– Ничего. Тридцать километров не так уж и много. Мне сил хватит.
– Вага? – Наёмник покосился на дядьку.
– Пожалуй, Мика прав. Не стоит дробить силы. Нас и без того мало.
Этот вопрос решили. Идём все. И всплыл следующий вопрос, который пришлось поднять мне.
– Что с гражданскими, которые будут в бункере?
Понятное дело, все знали, что в убежище не только мужики. Наверняка там ещё женщины и, возможно, дети. Только раньше эту тему не задевали, а теперь пришлось. Но никто не торопился отвечать первым, слишком уж щекотливый вопрос. Поэтому пару минут возле костра царила тишина, до тех пор, пока не высказалась Людмила:
– Женщины и дети не опасны. Не берите грех на душу, мужики. Бункер большой, и наверняка найдутся свободные помещения для тех, кто не опасен. А если страх одолевать начнёт, то есть вертолёт, и женщин можно вывезти к большой реке, с теплыми вещами и продуктами.
Людмиле ответил Андрей Иванович:
– Ты, Люда, права и одновременно нет. Я тоже за то, чтобы женщин и детей не трогать. Убежище в самом деле большое, места хватит всем. И ты среди нас единственная представительница прекрасного пола, моя женщина. А остальным мужчинам как быть? Письки в туалете во время зимы теребить? Нет. Это не дело. Поэтому баб оставим. Как и детей, которых воспитаем и сделаем частью своей семьи.
– А в чём же я не права? – услышав от дядьки «моя женщина», заулыбалась Людмила.
– В том, что кого-то можно отпустить. О бункере, кроме нас и тех, кто в нём, никто не знает. Это хорошо. Дополнительная гарантия безопасности. И дальше должно оставаться так же.
С Андреем Ивановичем все согласились. После чего, обсудив несколько незначительных вопросов, компания поужинала и занялась маскировкой вертолёта, который закидали ветками, мхом и сухими водорослями. Получилось добротно, с двадцати метров смотри – и не поймёшь, что стоишь рядом с летательным аппаратом.
Только это сделали, как на землю опустилась темнота, и мы отправились спать. Ночь пролетела быстро, а с утра, позавтракав, все вооружились, накинули на плечи рюкзаки и двинулись к вожделенному бункеру.
В тот момент, когда группа Наёмника и Вагрины покинули место приземления вертолёта и начали движение к бункеру, бывший генерал ФСБ Валерий Аркадьевич Голиков лежал на деревянном топчане в карцере. Он был в одних кальсонах и майке. Тело в синяках и кровоподтёках. На голове грязная повязка, по его лицу катились крупные слёзы.
