— Я постараюсь, — голос сбился на шепот. Ну почему сразу столько огорчений и разочарований?
Корвейн взял мое лицо в ладони и медленно прикоснулся губами к моим губам:
— Рони, я вернусь и мы что-нибудь придумаем с твоей магией. Возможно, я узнаю, как от неё можно избавиться.
Я почти не понимала смысл его слов, его губы и дыхание — вот что сейчас существовало для меня.
И все-таки я решила отправиться в Польен. Как ни были сладки слова Корвейна, как ни ласкало слух его «мы», а все-таки слова остаются лишь словами. Не то чтобы я не доверяла Корвейну. Он, скорее всего, и сам верил в то, что говорил. Однако трезвый взгляд со стороны увидел то, что мне, влюбленной, видеть не хотелось. Во-первых, появление Илай и её взаимоотношения с Корвейном наводили на определенные размышления. Они отправляются в Аргон и, судя по поведению этой девицы, у неё на мага есть свои определенные планы. А реакция Корвейна говорит о том, что он как бы и не против. По крайней мере мне показалось именно так. А во-вторых, с чего бы вдруг высокородному магу принимать всерьез простолюдинку? А в-третьих, и это, наверное, главная причина — я не хотела быть всего лишь эпизодом в жизни Корвейна. Раз уж наши отношения в любом случае ни к чему не приведут, зачем понапрасну терзать себя?
Я ни словом не обмолвилась о том, что есть еще и Польен, в который так настойчиво звал меня Сафран. Но когда Корвейн покинул территорию Института, отправилась к Главному Целителю Империи.
Польен меня и восхитил и напугал одновременно. Близость столицы, роскошь на каждом углу и магия в самых разных своих проявлениях. В отличие от Торона, студенты Польена не были ограничены в своих передвижениях границами студгородка. Рядом с Институтом Магии Целительства, в котором проходили начальное обучение и ментальные маги, располагалось великое множество развлекательных заведений, нацеленных именно на студентов. Институт в Польене был одним из самых престижных ВУЗов Империи и контингент здесь был несколько иной, чем в Тороне. Сплошные маги, высокородные через одного. Понятное дело, что сама я сюда никогда бы не смогла поступить.
Удивительно, как быстро и как кардинально меняются люди. Из эдакой тихони Эжен вдруг стала чуть ли не местной достопримечательностью. Её необычайно высокий уровень магии привлекал к ней много внимания и блондинка менялась на глазах. Новые подруги, новые замашки и взгляды. Свободное время Эжен проводила в городе, где так много всего интересного. Мне приходилось периодически напоминать ей об учебе. Казалось, что блондинка просто ослеплена новыми впечатлениями.
А вот кто совсем не изменился — это Улька. Она встретила меня громким визгом и поцелуями. Первое время она везде ходила со мной и объясняла что к чему. Благодаря ей, мы с Эжен быстро освоились и уже не напоминали двух запуганных провинциалок.
Больше всего меня волновала разница в учебной программе. Но все оказалось не так уж и страшно. Первый курс практически ничем не отличался. Единственное что изменилось — это практика. У каждого студента на факультете ментальной магии была индивидуальная программа практических занятий. В зависимости от уровня магии. Мне было проще всего. У меня практика была самая примитивная — я училась чувствовать магию. Моим наставником, а точнее наставницей стала уже немолодая магесса Ирма Лано. У нас с ней как-то сразу не заладились отношения. Взаимная антипатия — по-другому и не скажешь. Она не понимала, как это можно не чувствовать магию. А я не понимала, что я должна чувствовать, если мне отказываются подробно это объяснить. Но все-таки определенного прогресса я добилась. Спустя несколько занятий, я смогла высечь слабые бледно-розовые искорки с кончиком пальцев. На этом все и закончилось.
Только очутившись в Польене, я поняла, в какой информационной изоляции живут студенты Торона. У нас, конечно, была библиотека и печатные издания регулярно приходили, но это были по большей части или специализированные издания для целителей или местные газеты Торона. А в Польене на каждом углу можно было приобрести дюжину самых разных изданий и быть в курсе последних столичных сплетен. Так я и узнала, что, оказывается, Алиан все-таки добился чего хотел — о нем писали все газеты, в том числе и столичные. Об эксперименте ходили всякие слухи, вплоть до нелепостей, но каждая статья заканчивалась одинаково — порицанием и напоминанием как опасен и бесчеловечен проделанный опыт. Имя испытуемого, то есть мое, не упоминалось, но я была уверена, что это всего лишь вопрос времени. И на это были свои причины.
