Сколько бы ещё прожили в этом ветхом бараке Данька и Тим, неизвестно, только однажды рано утром ребята проснулись от страшного грохота. Дом ходил ходуном, с потолка сыпалась побелка, стёкла вылетали из рам, звеня, как разбитые вазы. Тим схватил за руку Даньку и потащил к лестнице, надо было выбираться оттуда. Но лестницы уже не было. На месте небольшого окна зиял пролом во всю стену, и через него было видно, как несётся в их сторону огромный чугунный шар на толстом тросе. Дом сносили. Шар ударил в угол здания с такой силой, что онемевших ошеломлённых ребят сбило с ног, в них полетели снаряды щепок, кирпичей, штукатурки и облако густой непроглядной пыли.
Они снова ввалились в комнату, Тим бросился к окну, оно открылось не сразу, давая путь к спасению, но до земли было высоко. Тогда Тим привязал один угол пледа к раме и сказал Даньке:
–Давай, ты спускайся, а я подержу.
Данька на ватных ногах подошёл к окну, посмотрел вниз и засомневался, сможет ли он спуститься. Но очередная атака чёрного шара придала ему уверенности, он вскарабкался на подоконник и сполз по пледу вниз. Плед не дотягивал до земли, и Данька повис между двумя этажами. Тим не церемонился:
–Прыгай!!!– закричал он с таким надрывом, что пальцы Даньки разжались сами собой. Он рухнул прямо в клумбу с георгинами. Тим физически был крепче и проворнее Даньки, спуск дался ему намного легче.
Отбежав от дома на безопасное расстояние, ребята с ужасом смотрели, как строительный кран размахивал чугунным шаром, превращая в кучу обломков их пристанище. Угрюмые и удручённые пошли они по привычке на паперть. Данька был рад, что деньги, отложенные для детектива, ему удалось сохранить, ведь спал он прямо в одежде.
На обед Тим принёс мороженое в вафельных стаканчиках, для себя и для Даньки. Он был в приподнятом настроении и радостно сообщил, что ночевать они сегодня будут в тепле.
–Ты помнишь Костю, такого белобрысого коротышку, он машины моет, которые к храму приезжают? – спросил Тим.
–Да.
–Так вот, я его у ларька встретил, он нас позвал ночевать на теплотрассу.
–Ты знаешь, где это? – спросил Данька.
–Он сейчас сюда направляется, вместе с ним и пойдём, – Тим махнул рукой.
К ним приближался крепко сложенный светловолосый мальчуган. Шёл он враскачку, прямо по газону, спрятав руки в карманы грязных коротковатых штанов, разбивая по пути жёлто-красные кучи опавшей листвы, собранной дворниками накануне. По мере приближения становился ярче контраст между его светлой, почти белой шевелюрой и очень грязным лицом.
Данька посмотрел на Тима, сравнивая его чистое лицо с чумазой физиономией Кости. Тим каждое утро, следуя своей традиции, умывался холодной водой из пластиковой бутылки, Данька во всём подражал старшему товарищу. Воду они набирали каждый вечер из колонки недалеко от барака. Пары пластиковых бутылок хватало, и чтобы напиться, и чтобы умыться.
Поравнявшись с ребятами, Костик по-взрослому пожал руку Даньке, (с Тимом они уже виделись), и спросил:
–Ну что, готовы переехать на новую квартиру?
–Веди, – сказал Тим.
И они пошли вслед за своим новоиспечённым соседом. Идти оказалось не очень далеко, через переулок к привокзальной площади, а там сквозь дыру в бетонном заборе. Наверное, дети воспринимают перемену мест с меньшими переживаниями, чем взрослые. Ребят нисколько не испугал тот факт, что жить теперь они будут в подземелье.
Данька закончил свой рассказ словами:
–Всё, что в этой банке, я накопил раньше, когда мы с Тимом жили в бараке.
Паук выслушал разволновавшегося Даньку и захохотал:
–Ну, уморил ты меня. Значит, мамку решил найти?
–Решил, – вздохнул Данька.
–Ну и дурак, – Паук отхлебнул пива из бутылки и продолжил, – ты меня послушай, дружок. Если бы ты был ей нужен, она бы тебя не бросила. Бабы, они все такие. Вот родила она тебя где-то под забором, там и оставила, а ты её искать собрался. Нужен ты ей, как собаке пятая нога. Может, твоя мамаша с десяток таких, как ты беспризорников наплодила, да государству на воспитание оставила.
У Даньки от злости сжались кулачки.
–Нет! Моя мама хорошая, просто я потерялся! Я помню её, помню! – закричал он во весь голос.
–Я смотрю, ты, парень, совсем страх потерял. На кого орёшь-то? – оскалился Паук, – Мал ещё, чтобы со мной спорить. Говорю тебе, мамаша твоя – та ещё тварь. Ты не слишком-то рассчитывай, что нужен ей, а то давно уже сама бы тебя нашла.
Данька больше не мог сдержаться, в горле от обиды встал ком, в глазах предательски заблестели слёзы, и когда паук снова противно захохотал, обзывая маму Даньки самыми плохими словами, бросился на него, как котёнок на злую лохматую собаку. Паук никак не ожидал от ребёнка такой прыти, и от неожиданности даже выронил и бутылку, и банку с Данькиным сокровищем. Данька успел стукнуть подвыпившего «хозяина подземелья» в грудь кулачком, но в следующее мгновение уже летел к стене, отброшенный сильным ударом. Затылком он больно приложился о бетон, на миг провалился в липкое и густое, как кисель забытьё.
–Ах ты, щенок! – заорал Паук, – сейчас я тебя учить буду, как старших уважать!
