–За мной родители приехали, когда проспались. Я ведь в подземелье не всегда живу, а только когда предки в запое. Они, когда не пьют – нормальные. Сейчас им в милиции мозг промыли, пару недель будут трезвые. Так что у меня всё в порядке. Ну, я пошёл.
–Подожди, а с Пауком-то что?
–Вроде, сгорел. Я слышал, как в милиции сказали, что он с сигаретой уснул, так напился, даже не почувствовал, как матрас под ним загорелся.
–Понятно, – Игорь протянул руку Стасику, – ну, бывай.
Стасик подмигнул Даньке и пошёл вразвалочку по липовой аллее.
Машину кидало из стороны в сторону по весенней распутице. Данька хмуро молчал, смешно вытягивая шею, чтобы увидеть дорогу. Игорь мучился от того, что не знал, как начать разговор. Наконец, решил, что говорить надо на равных, а это тягостное молчание пора прервать.
–Расстроился, что не нашли Тима? – спросил он у Даньки.
–Чуть-чуть, – ответил тот, вздохнув.
–Думаешь, ему в детском доме попадёт за побег?
–Нет. Наверно, нет. Он не первый раз сбегает. В прошлый раз, когда его нашли, то даже испекли пирог с яблоками, что бы он знал, как все по нему соскучились, и чтобы он больше не сбегал. Огромный такой пирог, мы все объелись.
–Тогда нет причин вешать нос. Мы с тобой сейчас классную рыбалку устроим. Знаешь, какие щуки в нашей речке водятся? Размером с крокодила.
–Правда? – глаза Даньки загорелись таким неподдельным удивлением, что Игорь рассмеялся.
–Правда, правда, – сказал он, – с небольшого такого крокодильчика. Зубищи у них острые-преострые, палец в рот не клади. А уха какая вкусная – язык проглотишь.
Данька повеселел, он никогда не был на рыбалке. А живых рыбок видел только в аквариуме, который стоял в «живом уголке» детского дома.
Дома Игорь и Данька обедать не стали, пошли на рыбалку, а еду взяли с собой. Речка тихо несла свои воды в пяти минутах ходьбы от дома. Расставили снасти, разожгли костёр, повесили над ним котелок. Еду разложили на покрывале, прямо на мостках, и, свесив ноги над прохладным потоком, принялись уплетать съестное. На свежем воздухе, как известно, даже хлебная горбушка покажется деликатесом.
Игорь заметил, как Данька, вздыхая, поглядывает на него, и, будто на что-то решившись, вдруг передумывает, и снова обращает свой взгляд на искрящуюся от солнца воду.
–Тебя что-то беспокоит? Давай договоримся, что ничего не будем скрывать друг от друга, – Игорь потрепал мальчонку по светлому вихру.
Данька замешкался, собираясь с духом.
–Я хотел спросить… а сколько мне у вас с Настей ещё пожить можно?
–Тебе у нас понравилось? – осторожно поинтересовался Игорь.
–Да, очень.
–Ты хотел бы у нас остаться подольше?
–Ага.
–Я и Настя тоже очень хотим, чтобы ты жил с нами. Но для этого нужно кое-что сделать. Прежде всего, мы должны узнать кто ты и откуда. Потом разыскать твоих родных, если они есть. А для этого надо съездить в тот детский дом, из которого ты сбежал. Там есть твоё личное дело. В нём всё про тебя написано. И если окажется, что ты один на всём белом свете, то мы тебя с радостью усыновим. Согласен?
–А как же моя мама? – испуганно спросил Данька, – ты поможешь найти её?
–Обещаю, что пока не найдём её, не остановимся.
Данька вздохнул с облегчением, теперь взрослый, серьёзный дяденька будет помогать ему в главном деле его жизни.
Игорь сидел в кабинете директора детского дома, ощущая себя посетителем ботанического сада, благодаря двухметровым фикусам в углах кабинета, плющу, который с книжного шкафа перебрался на карниз, а оттуда, как маскировочная сетка расползся по потолку, и подоконникам, заставленным бесчисленными цветами в горшках. Каждый свободный сантиметр пространства был занят ухоженным растением.
– Извините, что заставила Вас ждать, – сказала миловидная женщина лет сорока пяти, вошедшая в кабинет, – приезжала семейная пара, хотят усыновить мальчика. И, непременно, светловолосого, и чтоб на будущих родителей обязательно был похож, да чтоб не старше трёх лет. Ей Богу, как щенка породистого себе выбирают. Одно расстройство с такими усыновителями. Так и хочется сказать: «Да вы возьмите любого, он через год будет вашей копией. Дети, как губки впитывают манеры тех, кого любят… а своих родителей, пусть и приёмных, большинство из них просто боготворят». Простите ещё раз. Меня Александра Ивановна зовут, – протянула она руку через стол, – я Вас внимательно слушаю.
–Игорь, – отозвался он и коротко пожал её тёплую ладонь.
Он успел хорошо рассмотреть директоршу, пока та шла к своему креслу. Рыжие, почти красные волосы – похоже, это был её натуральный цвет – кудряшками опускались на плечи. Строгий костюм приятного шоколадного оттенка, яркий платочек, завязанный на шее каким-то сложносочинённым узлом, шпильки, алая помада и полное отсутствие украшений. Уверенная в себе, она приветливо смотрела прямо в лицо своему посетителю, пытаясь понять, что его привело.
