Дебора резко выдохнула, ее ноздри раздулись.
— «Блэкслендз»? — презрительно переспросила она. — Не те ли, что выпускают отвратительные большевистские брошюрки, которые раздают солдаты на каждом углу? — Дебора сощурилась. — Братец сойдет с ума, когда узнает.
— Почему же? — стояла на своем Ханна. — Тедди очень сочувствует безработным.
У Деборы полыхнули глаза — азарт хищника при виде жертвы.
— Ошибаешься, ласточка. Тиддлз ни за что не станет отпугивать потенциальных избирателей. Кроме того… — она горделиво выпрямилась перед большим зеркалом и воткнула в шляпу булавку, — …сочувствует или нет, вряд ли он обрадуется, узнав, что ты примкнула к тем самым людям, которые своими брошюрками помогли ему провалить выборы.
Ханна сникла на глазах — об этом она действительно не подумала. Посмотрела на Эммелин, та сочувственно пожала плечами. Дебора внимательно наблюдала за ними в зеркало, пряча довольную улыбку. Повернулась к Ханне и покачала головой:
— Да это удар в спину, милочка!
Ханна только вздохнула.
— Он убьет бедного старину Тиддлза, — продолжала Дебора. — Просто уничтожит.
— Так не говори ему, — предложила Ханна.
— Ты меня знаешь, я — человек свободных взглядов. Но не забывай о сотнях и сотнях менее щепетильных людей, которые будут страшно рады доложить обо всем Тедди, как только увидят твое имя — его имя — на этой красной пропаганде.
— Хорошо, я сообщу в издательство, что отказываюсь от места, — пробормотала Ханна.
— Милое дитя, — засмеялась Дебора. — Выкинь ты из головы эти глупости. Для тебя нет и не может быть никакой работы. Ну подумай сама: что скажут люди?
— Так ты же работаешь, — лукаво прищурилась Эммелин.
— Это совсем другое дело, крошка, — нисколько не смутившись, ответила Дебора. — Я еще не встретила своего Тедди. Как только найду подходящего мужчину — так тут же все и брошу.
— Мне нужно чем-нибудь заняться, — сказала Ханна. — Я не могу больше сидеть здесь в одиночку и ждать — вдруг кто-нибудь зайдет в гости.
— Ну разумеется, — согласилась Дебора, хватая со стола сумочку. — Никому не понравится сидеть, сложа руки. Хотя мне кажется, что в доме нашлись бы дела и поважнее, чем сидеть и ждать. Хозяйство, как известно, само себя не ведет.
— Нет, — подтвердила Ханна. — И я бы с радостью взяла на себя часть обязанностей…
— Лучше займись тем, что у тебя хорошо получается. Я это всем говорю, — посоветовала Дебора, скользнув к выходу. — Знаю! — Она придержала дверь и с торжествующей улыбкой обернулась на пороге. — Странно, как я раньше об этом не подумала! Я поговорю с мамой. Ты можешь присоединиться к ее Лиге женщин-консерваторов. Они как раз ищут добровольцев для подготовки праздника. Будешь надписывать карточки и рисовать декорации — очень творческая работа.
Ханна и Эммелин обменялись взглядами, и тут в дверях возник Бойли.
— Автомобиль за мисс Эммелин, — провозгласил он. — Поймать вам такси, мисс Дебора?
— Не беспокойтесь, Бойли, — легкомысленно отозвалась Дебора. — Я, пожалуй, пройдусь, подышу воздухом.
Бойли кивнул и вышел, чтобы проследить за погрузкой вещей.
— Нет, это просто гениально! — сияя, продолжала Дебора. — Тедди так обрадуется, что вы с мамой начали сотрудничать! — Она склонила голову и прошептала: — А я в этом случае обещаю не говорить ему ни слова о твоей глупой выходке.
Я не стану дожидаться Сильвию. Хватит. Пойду и сама найду себе чашку чая. Со сцены из усилителей рвется резкая ритмичная музыка, под нее танцуют шесть девушек. Они одеты во что-то обтягивающее, красное с черным, вроде купальников, и в высокие, до колен, черные сапоги на таких высоких каблуках, что я удивляюсь — как же они вообще двигаются. Вспоминаются танцы моей юности. «Хаммерсмит Палладион», «Ориджинал Диксиленд Джаз Банд». Эммелин любила чарльстон.
Я обхватываю пальцами подлокотник, наклоняюсь так, что локти врезаются в ребра, и изо всех сил толкаю себя вверх. Вцепляюсь в перила и стою так некоторое время, покачиваясь, потом тяжело опираюсь на трость, выпрямляюсь и жду, когда окружающее перестанет плавать перед глазами. Что за жара! Осторожно пробую палкой землю. Она влажная и мягкая после недавнего дождя, и я боюсь увязнуть. Ничего — буду наступать в следы, оставленные другими. Медленно, но верно я начинаю двигаться…
— Узнайте свою судьбу… Читаю по руке…
Терпеть не могу гадалок. Мне как-то сказали, что у меня короткая линия жизни, и плохие предчувствия мучили меня лет до семидесяти.
Я иду по своим делами и не оглядываюсь. Меня мало интересует будущее. Только прошлое.
