Ханна ходила к предсказательнице в начале тысяча девятьсот двадцать первого. В среду Утром, по средам, она обычно принимала гостей. Дебора встречалась с леди Люси Дафф-Гордон в «Савое», а Тедди, как обычно, ушел на работу. К тому времени он вполне оправился от провала и походил на человека, который очнулся от кошмара и видит, что все кругом осталось по-прежнему. Однажды вечером, за ужином, он сказал Ханне, что даже не мог себе представить, как много дает профессия банкира. Не в смысле денег, тут же уточнил он, а в смысле внутреннего обогащения. Вскоре, обещал Тедди, он спросит у отца, не смогут ли они основать фонд для поддержки молодых художников. Или скульпторов. Ну или еще каких-нибудь творческих людей. Не поднимая глаз от своей тарелки, Ханна согласилась, что это будет чудесно — она давно смирилась с тем, что слова мужа сильно расходятся с делами, — и Тедди перевел разговор на нового клиента — крупного промышленника.
В то утро, как только целая стая изысканно одетых женщин покинула дом номер семнадцать, я начала убирать за ними посуду — мы только что лишились пятой горничной и пока что не нашли ей замену. В гостиной остались только Ханна, Фэнни и леди Клементина, они сидели в креслах, допивая чай. Ханна задумчиво позвякивала ложечкой о блюдце. Ей не терпелось проводить и этих гостей, хотя в тот момент я еще не знала, почему.
— Нет, серьезно, милая, — сказала леди Клементина, глядя на Ханну поверх пустой чашки. — Тебе пора задуматься о нормальной семье. Она переглянулась с Фэнни, которая с гордостью демонстрировала свой увеличившийся живот. Она ждала второго. — Дети очень укрепляют брак. Не так ли, Фэнни?
Фэнни только что в очередной раз набила рот и лишь кивнула в ответ.
— Женаты уже давно, а детей все нет, — строго сказала леди Клементина. — Люди начнут судачить.
— Вы совершенно правы, — ответила Ханна. — Но уверяю вас, тут совершенно не о чем беспокоиться.
Она сказала это так беззаботно, что у меня по спине побежали мурашки. Любому трудно признать, что у него что-то не в порядке. Но провести леди Клементину было почти невозможно. Она снова переглянулась с Фэнни, на этот раз — встревоженно.
— Надеюсь, у вас все в порядке? Там, внизу?
Сначала я решила, что она имеет в виду наши проблемы с прислугой. И поняла, о чем разговор, только когда Фэнни проглотила очередной кусок кекса и горячо добавила:
— Ты ведь можешь сходить к специальному врачу. К дамскому.
На это Ханне нечего было ответить. Нет, было, конечно. Можно было посоветовать гостьям не лезть не в свое дело, и когда-то она так бы и сделала. Но время обкатало острые углы, и Ханна промолчала. Только улыбнулась, мечтая про себя, чтобы они распрощались как можно скорее.
Проводив наконец гостей, Ханна рухнула на диван.
— Неужели? — простонала она. — Я уж думала, они никогда не уйдут.
Она поглядела, как я составляю чашки на поднос.
— Мне очень жаль, что тебе приходится заниматься уборкой, Грейс.
— Ничего, мэм. Я уверена, это ненадолго.
— Все равно. Посуда — не твоя обязанность. Я поговорю с Бойли насчет новой горничной.
Я собрала чайные ложки. Ханна все смотрела на меня.
— Грейс, ты умеешь хранить секреты?
— Вы же знаете, что да, мэм.
Она вытащила из-под пояса сложенную в несколько раз газетную вырезку и аккуратно ее расправила.
— Я нашла это на последней странице, — Ханна протянула вырезку мне.
«Предсказательница судьбы, — прочла я. — Знаменитый медиум. Контакт с умершими. Узнайте свое будущее».
Я быстро вернула Ханне объявление и инстинктивно вытерла руки о фартук. У нас под лестницей толковали о таких вещах. Это было новое повальное увлечение, подогретое послевоенной тоской. Всякому хотелось услышать слова утешения от погибших близких.
— Мне назначена встреча. На сегодня, — призналась Ханна.
Я не знала, что и ответить. И зачем она мне рассказала? Вздохнув, я покачала головой:
— Если вы позволите, мэм, я бы не стала связываться с гадалками, сеансами и так далее.
— Да что ты, Грейс, — удивленно воскликнула Ханна. — Уж от кого я таких слов не ожидала, так это от тебя! А ты слышала, что сэр Артур Конан Дойл верит в спиритизм?
Причем сеансы проходят прямо у него дома. Он регулярно общается со своим сыном Кингсли.
Ханна не знала, что я уже остыла к Шерлоку Холмсу. Приехав в Лондон, я открыла для себя Агату Кристи.
— Дело в том, мэм, — быстро объяснила я, — что я как раз верю.
— Веришь?
— Да, мэм. В том-то и беда. Это нехорошо. Загробный мир и все такое. Опасно туда влезать.
— Опасно, говоришь… — задумалась Ханна.
Я поняла, что выбрала неверную тактику. Мои слова лишь подстегнули азарт Ханны.
— Я иду с вами, мэм, — твердо сказала я.
Не ожидавшая ничего подобного, Ханна не знала, что и делать: ругаться или благодарить. В конце концов она выбрала и то, и другое.
— Нет. Это ни к чему. Я схожу туда сама. — Ее голос прозвучал очень жестко, но тут же смягчился. — У тебя же сегодня выходной. Наверняка ты уже запланировала что-то поинтересней, чем бродить за мною следом.
