Саша посмотрела на руку-крыло. Перья сияли, точно опудренные жемчужной пылью; с кончиков капал белый огонь и, растворяя багровые лужицы, перламутровыми язычками скользил по камню, словно по льду. Огонёк окутал ногу мёртвого стража, и раны исчезли. Увидевшая это дерья отошла к краю: не хватало случайно оживить врагов!
Ворон щёлкнул клювом:
- Перед ссылкой Эрдан решил отомстить. Покушение сильно разозлило сиятельного Растана, и он разжаловал тен Маршелла.
- Я побежала в башню. Думала, исцелю, если ранен, или отвлеку убийц. Слава стихиям, успела. Удивляюсь, как хватило смелости пройти по... лестнице.
Глебова сглотнула. На ступенях, крыше - всюду кошмарные зрелища! Жестокость, от которой кровь стынет в жилах! Но как иначе, если любимый родился под оком смерти? Истерить подобно кисейной барышне и оплакивать «несправедливо убиенных» каорри? Которые, как волки, загнали зайца к обрыву и едва не перегрызли горло? Стражи исполняли приказ, не чувствовали мук совести и вряд ли чем-то отличались от заговорщиков, что охотились за сокольниками. Комиссар повелел, остальное - по боку. Цель - отнять жизнь, как и зачем - неважно. Хладнокровно, жестоко, беспринципно, под стать обычаям Карвахена. Не в первый раз белая лекарица убедилась в правдивости слов Айлин: выживает сильнейший. Либо Саша превозмогает себя и борется за счастье, либо становится жертвой интриг и переносится во дворец стихий, под крыло журавля.
Но выбор был сделан. Правильный и единственный. Чувствуя объятия волшебного огня, последняя Васперити словно дотрагивалась до своей второй сущности и ощущала благословение стихии. Лёгкий порыв тёплого ветра и тихий-тихий смех, мелодичнее звона колокольчика, словно Авита гуляла по летнему саду и улыбалась солнцу, зная, что в подлунном мире её посланница ступила на верный путь.
- Я знал, что они придут, - скрипуче произнёс опекун, - только мы прибыли из поместья, появились стражи и отвели в подвал. Под дворцом прорыта сеть тоннелей, некоторые ведут в казематы, где тайная канцелярия допрашивает и пытает подозреваемых. Все ночи я проводил в подземелье, днём охранники отпускали, чтобы сиятельный Растан не заподозрил Эрдана в своеволии. Король не подписал указа о моём задержании, сослался на заседание совета Благополучия Карвахена. Лишь в честь затмения тен Маршелл позволил вернуться в башню. Праздник, как-никак.
- Чтобы устроить ловушку? - Саша глубоко вдохнула, - почему ты не сбежал? Все собрались в тронном зале и...
Стеллан молчал.
- Одному против асана и приспешников не выстоять. А тут улучил бы момент, оседлал сальфа и скрылся в небесах. Каорри бесконечно бы искали ветер над облаками.
- Тебя не смог оставить. Едва вырастишь древо, станешь опасной для моего брата. Его величество не выполнит договор, скорее, наденет новые оковы.
- Поэтому мама обманула всех, - Глебова печально улыбнулась, - дневник сохранил мечты о свободной жизни. Теперь я понимаю истинную белую лекарицу.
- Закрой глаза, - тихо произнёс ворон, - не хочу, чтобы видела.
Садовница послушно сомкнула веки.
Слуха коснулось шипение, будто на уголь плеснули воду. Запах жжёной плоти заставил дерью задержать дыхание.
- Всё.
Там, где лежали нападавшие, ветер сдувал светло-серую пыль. Что ж, крайний, но действенный способ скрыть покушение.
- У тебя не будет проблем?
- Что Эрдан предъявит без тел? Прах исчезнет через несколько минут. Дознавателям я внушу, что нужно, а техника бесполезна. Сельвиолитовые пластины не распознают магию смерти. Моя стихия не изучена комиссариатами. Что случилось в башне, поймёт лишь отмеченный Морой, а других таких не осталось.
- Не было бы счастья да несчастье помогло, - задумчиво произнесла Глебова, крылом дотронувшись до виска, - а кайхалы? Хозяин Зеркальной башни среди гостей. Я столкнулась с ним, когда бежала к тебе.
- Тен Хемсворт ощутит всплеск энергии. Догадается, само собой, но не докажет. И, насколько я вижу, он предпочитает оставаться в стороне.
Огонь погас. Перья растаяли в серебряном дыму, облаком закружившемся в небе цвета чернил. Саша осторожно сжала пальцы, коснулась губ и улыбнулась - она стала собой. Затмение возвело на пик сил и будто вселило в садовницу частицу чужой души. Иная сущность пробудила странные мысли и словно хотела подчинить, но опоздала: луны разошлись. Минует год, прежде чем они соприкоснутся вновь.
- Пойдём, - младший Стасгард, в привычном облике, повёл Сашу к ступеням, - тебя не должны подозревать.
На лестнице всё повторилось. Стеллан попросил закрыть глаза, тела наёмников исчезли в горстях пепла.
Опекун первым вышел из башни, огляделся и кивнул Глебовой, та тенью скользнула к шпалере. Видимо, каорри оставались в спальнях, и в парке царила тишина. Желанная, наполняющая уверенностью, что никто не узнает секрет садовницы и близнеца Его величества.
Они обходили главную аллею по косым тропам, укатанным гравием. Без непривычных «ступенек».
- Асан ждёт донесения? - тихо спросила Саша.
- До утра он будет спокоен.
- Неприятный че... каорри.
