— Веди в сортир, кому сказала, веди в сортир, а то все углы сейчас поотделаю, будешь знать. И есть давай! Вот скажу хозяину, как ты нас обжираешь, он тебе голову оторвёт.
— Ты чего разоралась? — послышался ленивый голос охранника. Открылась дверь и в комнату вошёл лысый среднего роста, щуплый молодой человек.
— Ты тёлка успокой свой нрав, а то загремишь под фанфары, как говорил мой любимый актёр. Руку дала, — он достал наручники и пристегнул их к одной её руке. Держа Жаклин за свободный наручник, они вышли из помещения.
Пока не было Жаклин, Лора узнала от Кати, что её взяли на улице. Но она догадывается, кто это мог сделать.
— Я подрабатывала в кафе, по совету подруги, а через неделю мне предложили поработать за границей. Я ж не дура, знаю, что эта за подработка. Я сразу в этот же день ушла с кафе и предупредила, что заявлю куда надо. А на следующий день, меня у дома в машину засунули и вот, — она заплакала, — теперь никто не знает где я. А у мамы сердце плохое. Нас, что, правда, будут проституцией заставлять заниматься?
— Судя по Жаклин, не знаю, что и предположить. Не переживай, давай держаться вместе, может что и придумаем.
— Кому ещё надо, пошли, отведу, потом не приду, терпеть будете — поставив на низкий столик пакет с едой, сказал лысый.
— Мне надо, — ответила Лора и подошла к лысому, — не пристёгивай, руки и так болят. Или что туалет наверху? Казематы построили, а удобств никаких?
— Поговори мне тут, — вяло ответил он ей.
Но удобства оказались здесь же. Надо было пройти по коридору, минуя ещё две двери. Сделав свои дела, Лора освежила лицо водой, раковина стояла рядом, обтёрлась бумажным полотенцем.
Когда она вернулась, небольшой низкий стол, такие бывают на востоке, был накрыт нехитрой едой. Нарезанная крупными кусками варёная колбаса, батон хлеба и двухлитровая бутылка воды.
— Добрые, колбасой кормят, — зло сказала Жаклин и тут же прокричала, — колбаска из человечины или собачатины? А я вегетарианка!
Катя закашлялась.
— Да, успокойся ты, ешь. Я смеюсь. Раз кормят, думаю, что сегодня придётся ночевать нам здесь, — продолжила Жаклин.
— Почему ты так решила? — спросила её Лора, не прикасаясь к еде.
— Учёная уже. Второй раз в каземат запирают. Первый раз меня в родном городе похитили, год назад, вот так же держали в подвале, потом привезли в Москву. А теперь, меня «мамочка», за долги продала. Зараза!
— Как? Мама? — удивилась Катя.
— Не мама, а «мамочка», две большие разницы, хотя в моём случае, разницы никакой нет.
Лора поняла, о чём говорит Жаклин, но для Кати разъяснила.
— «Мамочка», это сутенёрша.
— Чего ты всё ревёшь? — с вызовом спросила Катю Жаклин, привыкнешь, везде можно жить. Главное ищи плюсы даже в дерьме.
— Я не хочу никакого дерьма и никаких плюсов, — взъерошилась Катя.
— Ой, какие мы тюти-мути, чистенькие. С папочкой, мамочкой росли? Да? Не привычно в дерьме ковыряться? Чистенькой хочешь остаться? Нетушки, попробуй, благородная девица, говно ложками. Как мы.
— Не хочу и не буду, — огрызнулась Катя.
— Куда денешься, и спрашивать тебя не будут, — зло ответила ей Жаклин.
— Успокойтесь, Жаклин, Катя не слушай её, — хотела остановить развязную девушку Лора.
— А чего это не слушай, нет, пусть послушает!
— Чего ты куражишься? Тебе нравится такая жизнь, живи, я например, не собираюсь здесь долго оставаться, — уверено сказала Лора.
— Ну, ну, — немного притихла Жаклин.
Потемнело в маленьком узком окошке, сквозь которое еле сочился дневной свет с улицы. Лора потеряла счёт времени. Возможно, только часов пять, шесть вечера, а может и все одиннадцать. В подвале стало темно, душно. Лора сидела на полу, вытянув ноги. На них примостила голову Катя. Лора гладила совсем молоденькую девушку по волнистым волосам и напряжённо думала, что можно предпринять в этой ситуации. Ей очень хотелось знать, по чьей инициативе она оказалась здесь, но эти мысли и рассуждения она сейчас гнала от себя. Надо сосредоточиться только на одном, как убежать отсюда.
— Блин, как хочется курить, — Жаклин грязно выругалась.
— Жаклин, а как тебя украли в прошлый раз? — тихо спросила Лора.
— Интересно?
— Не сидеть же молча, спать невозможно. Но если ты хочешь спать…
— Ага, сейчас только спать, — Жаклин перебила Лору и перешла с противоположной стороны комнаты, где сидела раньше ближе к девушкам.
— Мы же детдомовские, — начала свой рассказ Жаклин, — как посмотришь по телеку, какие детдома показывают. Почему-то в наш детдом никогда не приезжали журналюги. Показали бы наши окна без стёкол, в лучшем случае фанерой забитые, полы проваленные, да извергов воспитателей. Бегали мы из этого родного дома.
