А куда бежать, до трассы добежишь, а тут тебя уже ждут. Недалеко от нас точка была на трассе. Накатаешься, отъешься. Поймают, сдадут в приёмник. Отмоют, отшкварят, медики проверят и опять в детдом. Так я почти с одиннадцати лет и каталась. А в пятнадцать так всё надоело. Да, и понимать стала, видела, как девчонки от беременности избавлялись, если сама не помрёт, то ребёнка урода рожает. Нет, думала, всё! Завязываю с трассой. Думала, поеду к тётке в Ростов, она иногда, в перерывах между хахалями своими забирала меня на каникулы. Жалела. Ага, за всю жизнь два раза жалость её ко мне взыграла. А тут думаю, поеду, в ноги упаду. Просить буду, чтобы не отпускала меня больше. Всё делать буду, учиться пойду. На парикмахера или в кулинарный поступлю. Не поверишь, пёхом пошла. До Ростова пятьдесят километров, я три дня шла в обход трассы, чтобы подвозилы не приставали. Сторонилась дорог.
г. Ростов — на — Дону, 2002 г.
Измученная долгой дорогой и голодом Жанна еле дошла до квартиры тётки. — Ты к кому, красавица? — дверь ей открыл подвыпивший мужчина,
— Здесь тётя моя жила, — ответила ему Жанна, — Валя.
— А дядя тебе не нужен? — мужчина оценивающе смотрел на уставшую Жанну.
Ей захотелось нагрубить этому очередному слащавому с пьяной улыбкой на лице тётушкиному кавалеру, но за его спиной появилась сама тётя Валя. Она отстранила мужчину от двери и без особой радости в голосе воскликнула.
— О, Господи! Жаннка, ты чё ли? Здоровая стала какая! Ты это чего, заявилась? Тётку проведать решила?
Жанна прислонилась к косяку двери и заплакала.
— Тётя Валечка, пожалуйста, разреши мне у тебя остаться. Сил нет никаких, в этом проклятом доме оставаться. Я всё тебе делать буду. Убирать, стирать, я готовить научусь. Только не прогоняй меня.
— Жанка, ты чего? Проходи, сейчас соседи повылазят. Ты давай, заканчивай сопли распускать. Ты чего это?
Жанна всхлипывая, хотела прижаться к тётке, но она отстранила её и провела на кухню.
— Не реви, кому говорю. На каникулы оставайся. Раз так приспичило, — она дала ей стакан воды, — на выпей, господи, грязная какая. Иди в ванну попарься, я пока бельишко тебе соберу чистое, потом и поговорим.
Жанна вышла из ванны распаренная, разморенная от тёплой воды. Ей очень хотелось, есть, спать.
— Помылась? Ну, вот другое дело. Садись кушать, небось, хочешь? Я что говорю, Жаннка. Конечно ты мне родня, но пойми меня правильно. Оставить я тебя, конечно, могу, но не навсегда. Ты же подумай — дурья твоя башка, кто мне тебя отдаст? Да и куда я тебя возьму? Я работаю. По неделям не бываю дома.
— Я работать пойду. Тётя Валечка, пожалуйста, оставь меня у себя.
— Да не реви ты. Говорю же, ладно, пока живи. А там разберёмся.
Жанна с жадностью набросилась на еду. Ночью лежа в чистой постели, сквозь дрёму, она услышала разговор.
— Ну и чего, девчонке идти некуда. Оставь. Всё же ты родственница.
— Ага, я в рейс, а ты к ней в постель. Знаю я тебя, какой ты кабель. — Валюш, ты чего? Ты в рейс на своём поезде, а я в рейс на своей «Ласточке». Ну, ты чё? Мне работать надо, а не малолеток соблазнять.
— Ладно, ладно уж. Спи. Посмотрим.
Но совсем мало Жанне выпало пожить в нормальных условиях. Не удалось ей привыкнуть ни к домашнему уюту, ни получить хотя бы каплю тепла от близкого человека. Как-то глубокой ночью она проснулась от чьего-то прикосновения. Она испугано вскрикнула и вскочила с постели.
— Ах ты кабель! Ты, что это удумал? — в комнату влетела разъярённая тётка.
— Валюнчик, перепутал. Хотел водички попить, назад шёл и перепутал спросонья, — стал наигранно оправдываться её сожитель.
— Чтоб тебя с той водички пронесло, кабель проклятый, — из спальной комнаты тётки ещё долго слышалась их перебранка. Жанна проплакала всю ночь.
Утро началось не лучше.
— Ну, вот, что племяшка я тебе скажу. Я, конечно, понимаю, что мой, кобелина ещё тот, но другого мне не найти. Ты меня должна понять. Ты девка молодая, а моё время уже на исходе. Так, что на одной поляне двум козочкам делать нечего.
Жанна разрыдалась, закрыв лицо руками.
— Не реви. Я сама ещё не жила. С поезда на поезд. Приезжаю, ещё два дня отхожу от трясучки. Мне покой нужен. Нервы совсем не к чёрту. А тут ещё о тебе надо думать. Да и содержать тебя, у меня нет никакой возможности. Пойми, у меня только жизнь налаживается. А ты сама должна о себе подумать. Не реви. Вот я вещички тебе кой-какие собрала и вот денег немного. И возвращайся ты моя хорошая назад. А там видно будет. Помру, всё, что имею — тебе завещаю.
Жанна медленно шла по улице.
— Почему все жизненные неудачи сошлись на мне? Чем я прогневила Бога? За что он меня так наказывает. Разве я была виной тому, что мать меня родила, сама не зная от кого. Что бдительные органы опеки из одной грязи перенесли и бросили меня в другую. Но могла, же я попасть в нормальный детский дом. Может тогда и меня кто-то удочерил. Так нет, жизнь выбросила меня на трассу.
— Девушка, а девушка, как вас зовут? Почему вы плачете, по кому слёзы льёте? — из горьких размышлений её вывел мужской голос. В медленно ехавшем автомобиле сидел симпатичный молодой человек.
