― Судьбоносец пропал, ― невнятно бормочу я, оглядываясь по сторонам и нигде его не замечая. ― Я думаю, все может быть просто, если мы будем верить достаточно сильно.
Она вытирает кровь с моей груди.
― Я не думаю, что он ушел; думаю, он просто предпочитает не показываться.
Я хмурюсь, осматривая кратер, все еще пытаясь разобраться в этом судьбоносном дерьме.
И терплю неудачу.
Каждый раз, когда мне кажется, что все ясно, зерна понимания ускользают сквозь щели между пальцами.
Если бы он хотел моей смерти, сейчас был тот самый момент.
Так чего же он хочет?
― У тебя укус змеи вали, ― говорит Саиза, проводя подушечкой большого пальца по двум жгучим выемкам на выпуклости моей груди, и все краски покидают ее лицо. ― Откуда это?
Видимо, никто не видел, как Хок запустил в меня своим карманным питоном. Интересно, сколько еще противников стали жертвами его мерзких, бесчестных методов.
Я не отвечаю, главным образом потому, что в этом нет смысла.
Дело сделано. В тот момент, когда мне перестанет казаться, что я рухну, если встану, я снова войду в кольцо и отрублю ему голову, а потом размозжу мозги кулаком.
Глаза Саизы расширяются и устремляются к боевому кольцу.
―
Она встает и направляется к сосудам у меня за спиной, бормоча что-то себе под нос. Слышно, как она что-то помешивает, а затем протягивает мне чашу с охлажденной водой, возможно, налитой из одного из кувшинов, покрытого рунами. Хотя выглядит это…
― Выпей это, ― сквозь стиснутые зубы наставляет Саиза, бросив еще один острый взгляд в сторону Хока. ― Я смешала воду с противоядием, которое придает ей странный вкус, но оно нейтрализует яд в твоем организме.
Я благодарно наклоняю голову, и черты моего лица искажаются, пока я поглощаю маленькими глотками кислую, похожую на желе смесь, чувствуя, как ледяное пойло стремительно просачивается в мою кровь. Охлаждая меня изнутри.
Сглаживая некоторые колебания моего сознания.
Сол приседает на песок, зажимает немного между пальцами, а затем высыпает на язык, в то время как я допиваю остатки из чаши одним глотком, отчего у меня кривится лицо. Запрокинув голову, Сол начинает петь, обращаясь к небу. Она останавливается, хлопает ладонями по песку, набирает две пригоршни, затем взмахивает кулаками так быстро, что большая часть песка разлетается во все стороны.
― Что она делает?
― Читает волю Творцов, ― шепчет Саиза, забирая у меня из рук пустую чашу.
Медленно, почти пугающе, Соль разжимает пальцы, молочные глаза рассматривают крупинки, оставшиеся в ее слабой хватке.
―
В толпе воцаряется тишина, и лицо Каана бледнеет. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, отчего у меня мурашки бегут по коже.
― Она сказала что-то плохое?
― Сол объявила, что, поскольку в твою честь уже пролилась кровь, ты не должна оставлять этот кратер несвязанной. Если такое произойдет, на это место пролитой крови упадет еще больше лун, и клан Джокулл потеряет свое убежище. Многие погибнут. Ее слово окончательно.
Моя дрожь внезапно прекращается, словно каждый мускул в моем теле только что наполнился противоядием.
Каан сглатывает и, не отводя от меня глаз, отрывается от Хока. Он идет ко мне, его взгляд наполнен сочувствием и нежностью, когда он снимает с себя мальмер.
Моя кровь застывает.
Он падает передо мной на колени и опускает голову между плеч, склоняясь так низко, что видна его спина, а сложенные горстью ладони вытянуты вперед, обнимая его прекрасный мальмер…
Наступает абсолютная тишина.
Даже ветер прекращает свое неистовое волнение.
Сердце бьется так высоко в горле, что трудно дышать.
Я смотрю на кулон ― на темного саберсайта и серебряного мунплюма, заключенных в вечные объятия, ― и восхищаюсь изысканностью работы. Любовью, которую он вложил в каждый изгиб резьбы.
Видение овладевает мной с такой силой, что у меня перехватывает дыхание:
