Когда родилась Луна полностью

― Hagh, aten dah, ― произносят многие из них, когда мы проходим мимо, наполняя воздух криками приветствия и уважения.

Мы преодолеваем еще один длинный тоннель ― крепость размером почти с сам город ― город в городе ― уходит вглубь горного хребта, заполняя искусно спрятанные расщелины дальше по склону. Здесь достаточно пространства, чтобы разместить всю кавалерию, их семьи и очарованных драконов.

Было время, когда все это место предназначалось только для императорской семьи, но я наполнил его достаточным количеством шума, чтобы заглушить пытку тишиной после того, как оторвал голову Паха и взял город, в котором все напоминало о ней. Кровь лилась рекой, Лофф стал красным, а Райган пировал в тот дей.

Я думал, мне станет легче.

Но этого не произошло.

Мы сворачиваем за угол и врываемся в шумную толчею пиршественного зала, когда из широко распахнутых дверей навстречу нам выходит Пирок с кружкой медовухи в своей огромной руке. Его непокорные локоны, как всегда, в полном беспорядке, свисают на испещренные шрамами плечи, в сосках, губе, носовой перегородке и мочке уха черный пирсинг.

Он оглядывает меня с ног до головы, тихо присвистывает и, развернувшись, устремляется обратно в зал.

― Время еды закончилось! Берите свои тарелки и убирайтесь к чертовой матери. Да, ты тоже. Нет, не ты ― оставайся на месте, Агни, дорогая. Твои чудесные способности пригодятся.

Мило с его стороны для разнообразия быть полезным. Похоже, мы выглядим хуже, чем я думал.

Я врываюсь в дверной проем как раз вовремя, чтобы увидеть, как он нагибается над длинным каменным столом и, размахнувшись, сметает все с одного конца ― медные тарелки, столовые приборы и кубки с грохотом падают на пол, покрывая камень медовухой, мясом и ломтями ароматного хлеба.

Все разбегаются, покидая огромный зал в безмолвном хаосе, который я едва замечаю, направляясь к полупустому столу, освещенному единственным острым лучом солнца, пробивающимся сквозь щель в крыше. Я опускаю на него безжизненное тело Рейв, прямо перед Агни, широко раскрывшей глаза, ― ее белый плащ руни контрастирует с ее смуглой кожей, более двадцати золотых, серебряных и алмазных пуговиц пришиты к среднему шву.

Это знаки, свидетельствующие о ее огромных заслугах. Их даже больше, чем у ее сестры Беи.

Агни переводит взгляд между все еще кровоточащими ранами на моей груди и кровавой повязкой на лбу Рейв.

― Сначала ее. Пожалуйста.

Она кивает, заправляя прядь каштановых волос за ухо, прежде чем откинуть плащ и осмотреть раны Рейв, прищелкивая языком.

Я смотрю на Пирока.

― Можешь найти Роана? Лишняя пара рук не помешает.

― Не могу, ― говорит он, покручивая пирсинг в нижней губе. ― Его здесь нет.

― Где…

― Ботайм. Пытается еще раз заглянуть в книгу. Он уверен, что там есть еще страницы, которые не были расшифрованы и опубликованы.

Я вздыхаю.

Пирок пожимает плечами.

― Как по мне, здесь было невыносимо спокойно без моего ворчливого брата. И тебя.

Я смотрю на него, пока он потягивает свою медовуху.

Агни приподнимает повязку и осматривает рану Рейв, качая головой.

― Кость расколота, ― бормочет она, тыча в рану так, что мне хочется блевать. ― Придется снова расплавить ее череп, прежде чем накладывать нити на плоть. Ей очень повезло, что это не убило ее.

Я бы разорвал мир на части, если бы это случилось.

А потом себя.

Она промокает рану повязкой.

― Кто-нибудь, принесите мне тряпку и ведро воды, а также мой набор инструментов. Пирок, похоже, тебе есть чем заняться. Это ее кровь?

Удивительно, но Пирок выбегает из зала, словно кто-то гонится за ним по пятам, успевая при этом бросить оценивающий взгляд на нас с Вейей ― последняя стоит по другую сторону стола, устремив на меня прищуренный взгляд, похожий на нацеленную стрелу.

― Нет, ― говорю я, удерживая пристальный взгляд Вейи. ― Большая часть ― это кровь колка, моя кровь и кровь другого воина.

― Ты гребаный ублюдок, ― рычит Вейя, а затем бросается на меня через стол, размахивая рукой. Я позволяю ей нанести три ощутимых удара по моей челюсти, животу и чертовым ранам на груди, после чего хватаю ее за запястья и толкаю к Гриму, который молча отступил от стены, как только она начала говорить.

Обхватив ее запястья большой бледной рукой, он прижимает другую руку к ее груди и смотрит на меня сквозь копну белоснежных волос, скрывающую его ледяные глаза, а на его квадратной челюсти пульсирует тик. Это единственный признак того, что мужчина на взводе.

Вейя рычит, глядя на меня со свирепостью необузданного подросткасаберсайта ― глаза пылают, верхняя губа оскалена, обнажая клыки. Но не может вырваться из рук Грима.

― Как ты мог отвести ее туда?

― Ущелье привело ее туда, ― рычу я, вытирая с губы струйку крови. ― Я успел как раз вовремя.

― На ней одежда Испытания Тука, Каан. Испытание Тука.

― Я прекрасно это понимаю, Вейя.

― Кто был мужчиной?

― Хок.

Ее глаза темнеют, и она напрягается.