Когда родилась Луна полностью

― Прекрати, ― рычу я. ― Не смотри на меня так.

Почему она так на меня смотрит?

В ее глазах появляется грусть, и это еще хуже.

― Рейв, я не могу тебя потерять…

― Мы так не делаем, Эсси. Мы прекрасно сосуществуем без этого. Не ломай то, что работает.

Ее брови сходятся на переносице, когда она открывает рот, но ничего не произносит. Словно слова слишком велики, чтобы обрести свободу.

Хорошо. Они должны остаться внутри. Я не хочу, чтобы она сказала мне, что беспокоится. Что ей не все равно. Я не хочу говорить ей те же слова в ответ.

Те, о ком я забочусь, умирают.

― В любом случае, вопрос спорный. ― Я отворачиваюсь и не поднимая глаз ополаскиваю кружку и тарелку в тазике. ― Я не могу отправиться в Подземный город, пока не получу жаворонка с информацией о том, что все чисто. ― Я вытираю посуду и убираю в шкаф, затем подхожу к чаше и беру свои вещи. ― Я устала. Сниму эти дурацкие перья с ресниц, немного отдохну, а потом заберу твои какашки, как только получу жаворонка от Серим. Договорились?

Она не отвечает.

Когда наступившая тишина становится слишком давящей, я поворачиваюсь и смотрю в ее большие, полные слез глаза.

Дерьмо.

― Договорились, Эсси?

Сжав губы в тонкую линию, она кивает — медленный жест неохотного согласия.

Я направляюсь к люку, ведущему в мою комнату, и поднимаю его, когда слова Эсси глубоко вонзаются в меня, как клинок между ребер, останавливая на полпути.

― Я не люблю Серим еще больше, чем ты, но в кои-то веки тебе стоит прислушаться к ней. Пожалуйста, Рейв. Я не… ― Она вздыхает и делает паузу, прежде чем метнуть еще один словесный кинжал, который лишает меня дыхания. ― Ты ― единственная семья, которая у меня есть.

Я так плотно сжимаю губы, что удивляюсь, как они не слипаются.

Эсси сломлена. Вообще-то, весь этот цикл такой. Мне нужно закончить его и начать новый ― нормальный, ― в котором все вокруг перестанут выражать беспокойство о моем благополучии и называть меня семьей. Мне слишком дорого приходится платить за такие вещи.

― Пожалуйста, не ходи в Подземный город без меня. Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты спускаешься туда одна. ― Я выхожу из поля ее зрения и с тяжелым стуком закрываю люк.

***

Моя комната выглядит скромно по сравнению с остальным жилым пространством, единственным украшением, не считая рисунка на стене, являются луны, которые я нарисовала на неокрашенном потолке кусочками угля. Эсси никогда не спрашивала, почему, хотя, судя по тому, как развивается ситуация, я не удивлюсь, если она вломится сюда и вывалит этот вопрос к моим ногам, как дымящуюся кучу дерьма спангла.

― Черт возьми, ― бормочу я, сваливая свои вещи на пол. Тяжело вздохнув, я опускаю взгляд на свой саржевый тюфяк, расстеленный на земле у большого окна и занимающий большую часть южной стены.

Никаких душных одеял или подушек. Просто удобное место, где можно свернуться калачиком и отключиться. Мне хочется сделать это прямо сейчас, но если я не выдеру эти перья, то проснусь похожей на облезлого Молтенмау в середине линьки, лишенная всех ресниц.

Бывали. Знаем.

― Не ленись, Рейв. Разберись со своим дерьмом.

Я снова собираю свои вещи с пола и прохожу в гардеробную, спрятанную за дальней стеной, вешаю платье, вытаскиваю кинжалы из всех потайных отделений, словно ощипываю оперение птицы. Я откладываю их все, кроме одного, который оставляю пристегнутым к бедру, и проверяю свой комбинезон на наличие крови. Не найдя таковой, я решаю, что можно поспать в нем, и трачу остатки сил на то, чтобы вычистить ботинки и удалить проклятые перья.

Завершив свои дела, зевая, я возвращаюсь в спальню.

Я останавливаюсь перед висящим на стене плоским куском камня, вырезанным в виде гнезда мунплюма. Отодвинув его в сторону, я достаю из отверстия маленькую деревянную шкатулку, которую переношу на свой тюфяк и ставлю у окна.

Стеклянная панель тянется от пола до потолка, открывая вид на плавное превращение Сумрака в далекую Тень. Окно обрамлено рунами, которые делают его похожим на камень с другой стороны. Еще одно хитроумное приспособление Эсси.

Я ищу вдалеке ту причудливую луну и вижу, как восходящая Аврора обвивается вокруг нее, словно тонкие нити серебряного платья, развевающиеся на ветру.

Мягкая улыбка касается моего лица, несмотря на тяжесть, поселившуюся в груди, словно там что-то давит. Что-то похожее на… сожаление.

Моя улыбка вянет.

Эсси сказала, что мы ― семья, и я просто ушла. После всего, через что она прошла, я ушла.

Что, черт возьми, со мной не так?

Как я могу смотреть на эту луну с такой любовью в сердце ― любовью, которая рикошетит от моих ребер каждый раз, когда я смотрю на Эсси?

Глупый вопрос. Я точно знаю, что со мной не так.

Любить эту луну безопасно. Лунопады так редки, что она, скорее всего, всегда будет рядом, принимая мое тихое обожание.

Любовь к Эсси… она заставляет меня чувствовать себя так, словно я держу в руках что-то хрупкое, что может рассыпаться на части, если я хоть немного усилю хватку.

Вздохнув, я поднимаю крышку своей маленькой шкатулки.