Ее печальная песня была так не похожа на песню ее сестры Клод ― богини воздуха, которая балансировала на краю пропасти неизмеримого безумия. Ее голос был шелковой лентой, мягкой на ощупь, если только она не поворачивалась и не рассекала тебя своим краем.
Ее слова, произносимые шепотом, проносились над ветвями, усыпанными листьями, кружа их в кокетливом танце. Ее яростные крики с неистовой скоростью раскалывались об острые углы, просто потому что ей нравился этот звук. Неспособная выносить мрачное спокойствие Рейн, Клод своими порывистыми стонами часто превращала Лофф в бурлящую массу, которая обрушивалась на берег, как барабанный бой.
Игнос был жаден до Клод. Бог огня наслаждался ею. Поглощал ее.
Любил так сильно, что не мог без нее
В его обжигающей песне звучал свирепый голод и страстная потребность, но Клод не могла быть укрощена его яростным желанием, даже когда он испепелял джунгли и дарил ей дым, чтобы она танцевала в нем. Даже когда он плавил куски камней Булдера, превращая их в красные реки кипящей лавы, отчаянно пытаясь задобрить Клод вулканическими извержениями, сотрясавшими небо.
Связанный своим скорбным одиночеством, Калис наблюдал за всем этим, завидуя другим Творцам за их способность почувствовать прикосновение, быть увиденными, услышанными, но благодарный за то, что является частью чего-то.
Хоть как-то.
И он в тихом изумлении наблюдал, как на этом пышном и плодородном холсте, который он подарил своей пустоте,
Обрели в них
Другие наткнулись на серебряную книгу, которую, как говорят, написал Калис в своем отчаянии быть услышанным. Они нашли иную форму силы в тех рунах, которые никто не мог прочесть или произнести, обнаружив, что странными знаками можно
Множество существ заполнило все уголки мира, но ни одним из них Творцы не гордились больше, чем огромными крылатыми тварями, которые господствовали в небе.
На казавшейся непригодной для жизни скалистой вершине Пекла, где под суровыми лучами солнца кожа покрывалась кровавыми рубцами,
Они сделали Гондраг своим гнездовьем.
Некоторые отваживались приблизиться. Напасть на гнездо и похитить яйцо.
Храбрые… или
Менее капризные, чем их дальние родственники, молтенмау нашли свой дом в Сумраке. В Боггите ― туманном клочке болота, который окутывал все вокруг мутным серным зловонием.
Их отточенные клювы были достаточно остры, чтобы наносить удары, и когти были не менее суровым оружием. Их перья были такими же пестрыми, как вечно переливающееся небо в их части света, и не существовало двух молтенмау с одинаковым окрасом.
Чтобы украсть яйцо молтенмау, нужно было быть храбрым или глупым… но, пожалуй, чуть меньше.
А вот на Незерин совершить набег было практически невозможно ― это было излюбленное место размножения неуловимых и коварных мунплюмов.
Находясь дальше всего от солнца, Незерин был самой темной вершиной Тени, и там царил такой холод, что кровь большинства простых фейри просто застывала в венах. Но только не у мунплюмов с их светящейся кожей, такой холодной на ощупь. С их длинными шелковистыми хвостами и глазами, напоминающими переливающиеся искрами чернила.
Спрятанные среди снега и льда, в голодной тишине, которая поглощала звуки, а затем выплевывала их, словно предупреждающий рев, мунплюмы
Только такие безумцы, как Клод, или обладающие достаточной силой, чтобы защитить себя, могли попытаться украсть яйцо мунплюма…
Большинство терпели неудачу, их поглощали страшные звери или неприступные земли.
Но некоторым удавалось ― тем немногим, кто использовал драконов для ведения войн за растущие королевства.
По мере того как замки становились выше гор, а короли и королевы украшали свои короны все большими и сверкающими драгоценностями, фейри также учились проливать драконью кровь.
Вечные жизни многих мунплюмов, молтенмау и саберсайтов… оборвались.
Творцы не ожидали, что их любимые звери после смерти вознесутся в небо. Многие из них окажутся за пределами гравитации, свернутся в сферы и застынут, усеяв небо могильными камнями.
Лунами.
Они, конечно, не ожидали, что эти луны упадут вскоре после того, как достигнут самой высокой точки. Что они столкнутся с землей с такой разрушительной силой, что поставят под угрозу уничтожения все, что было создано.
