– Так что я считаю вполне естественным, что на этой площади считывается энергетический вулкан: вокруг этих башен смешиваются энергии добра и зла. Позитивные энергии – это дух новаторства, великолепная идея Гауди. В этом месте они сталкиваются со своими противниками, или завистниками, или критиками, точнее сказать не могу, – маг замолчал и стал водить ладонью над местом на карте. – Я ясно чувствую испанскую энергию. Вижу Пикассо, который смеялся над фантастическим зданием. Мне кажется, что есть и американская линия, наверное, это Джордж Оруэлл, потому что мне ясно видятся цифры: единица, девятка, восемь, четыре. Это же он написал утопию «1984», правда?
Миллионер кивнул.
– Так вот, Оруэлл назвал символ Барселоны «одним из самых мерзких зданий на свете».
Кэдден внимательно слушал, впитывая все факты, которыми делился экстрасенс. Тот продолжал:
– Я долго искал, что делает этого эксцентричного гения таким знаменитым. Есть ли какой-то источник его таланта, кроме пытливого ума и безудержной фантазии?
– Я думаю, что ответ на поверхности, – не выдержал американец. – Творения Гауди безупречны, порой мне кажется, словно они пришли к нам из иного, совершенного мира. Многие считают эти здания фантастическими, да, я согласен, это мир его воображения, его грез, но Антонио сумел рассказать нам об этом, сделать фантазию осязаемой.
«А Спилберг в «Аватаре» разве не превратил сказку в реальных существ, перемещающихся на летающих драконах? Кто знает, чего он покурил, чтобы выдумать такое?» – подумал Пуло.
– Я пытался отследить, откуда он черпал силы, где та энергия, которая питала этого невзрачного человека в черном костюме, – сказал Тимон. – Но этот неряха и грубиян не пускает меня в свою личную жизнь, из чего я делаю вывод, что или он жил только работой, и ежедневно превращал реальность в сказку, или он что-то тщательно скрывает?
Пуло хотел было вставить свое сакраментальное «Шерше ля фам», но, поймав взгляд хозяина, просивший не делать этого, осекся и только перевернулся на другой бок. Молодой экстрасенс помолчал и посмотрел на собаку. «Интересно, поверит ли Кэдден, если я скажу, что это милое животное умеет не только мыслить логически, но и говорить не хуже, чем он сам?» – он улыбнулся, потому что эта идея показалась ему забавной.
– Я склонен думать, что его фантастический стиль компенсировал отсутствие удовлетворения амбиций и желания лучше доли в реальности, – вслух размышлял Тимон. – Вероятно, Гауди создавал эти невообразимые здания для себя самого, для своей души, чтобы найти убежище для своего измученного сердца.
Он достал газетную вырезку, которую они с Пуло тщательно изучали. Положив бумагу на стол, он накрыл ее ладонью и задумался. Потом он несколько раз глубоко вздохнул и закрыл глаза. Кэдден, не отрываясь, наблюдал за ним. Вдруг лицо ясновидящего исказилось, будто его самого терзал какой-то недуг.
– От всей этой истории веет страданиями. Похоже, жизнь Гауди не была легкой и сладкой. Я чувствую болезнь, – проговорил он. – У него поражены суставы, любое движение причиняет ему боль.
– Это точно, – согласился Кэдден. – Известно, что еще в детстве он заболел ревматизмом.
– Ну да, сейчас осень, подобно рода недуги обостряются, – сказал ясновидящий и взял газету в руки. – Вот снова пошла картинка. Маленький мальчик сидит и смотрит на окружающие его деревья, растения, он наблюдает жизнь природы. Он не может бегать и резвиться со сверстниками, болезнь мешает ему. Вместо того чтобы играть с другими ребятами, он много времени проводит один, он становится созерцателем и начинает рисовать.
– А вот это странно, – заметил Дэн. – Я читал, что еще в школе он провалил экзамен по рисованию. Ты ничего не путаешь?
– Не знаю. Я говорю только то, что мне передают духи, – Тимон поморщился. Любое сомнение в его пророчестве разбивало его ауру, проделывало огромную энергетическую дыру, куда улетучивалась информация, и он становился бессилен.
– В школе он держался отчужденно, ненавидел математику а, начав обучение в университете Барселоны, твердо решил посвятить себя архитектуре. Сейчас, подожди…
Пуло заметил, как Кэдден подался вперед, стараясь не упустить ни одно слова, которое скажет ясновидящий.
– Меня охватывает сильная женская энергетика. Море, шторм маленькая черноволосая девочка…
Внезапно Тимон замолчал. Он сидел с закрытыми глазами и продолжал лишь покачиваться, будто он находится не в своей комнате на диване, а в лодке, качающейся на волнах. Кэдден и Пуло переглянулись в надежде на объяснения, но ни один из них не понимал, что происходит.
– Я уже видел эту картинку, – наконец проговорил экстрасенс. – Она всегда рядом с ним. Он часто думает о ней, он ее любит.
Он открыл глаза и сказал:
– Чтобы двигаться дальше, надо узнать, кто эта девочка? Ее имя начинается на Ла…
