Он грустно усмехнулся, а Селеста пожалела, что при жизни этот человек не получил того признания, которым его работы сполна увенчаны спустя столетие.
– И вот в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году я получил диплом архитектора, – продолжал вспоминать Антонио. – Тогда и начались первые заказы, и я даже считался завидным женихом. Не веришь?
Он взял Селесту за руку и посмотрел на нее своими необыкновенными глазами цвета меда акации. От этого взгляда ей стало тепло и спокойно, как в тихий июньский вечер, наполненный ароматами трав и цветов, пеньем птиц и стрекотом цикад.
– Верю, конечно, – сказала она, накрывая его ладонь своей рукой. – Ты и сейчас великолепен. Наверное, все красавицы Барселоны мечтали вот так пообедать с тобой, как мы сейчас.
– Может быть, – лицо его омрачилось, – только мне об этом не было известно. Никто мне об этом не говорил.
Он замолчал и задумался. Она взглянула на него и отвела взгляд. Гауди посмотрел в окно ресторана на веранду, выдающуюся над морем.
«Зачем я влезла в его душу? – укоряла себя Селеста. – Эти мысли явно причиняют ему страдания. Его внутренняя жизнь и так богата и насыщена, думаю, он и не нуждается в спутнике, как большинство людей».
Словно прочитав ее мысли, он сказал:
– Многие годы, до встречи с тобой, я считал камень, архитектуру некоей сублимацией секса. Любовь, силу чувств, мощь, все свои переживания я передаю в зодчестве. С тех пор, как я подружился с Эусэби Гуэлем, одним из десяти богатейших людей этой эпохи, у меня есть возможность претворять в жизнь все свои фантазии, даже самые безумные.
Селесте хотелось подробнее расспросить Антонио о графе Гуэле, об этом сказочно богатом купце, дававшем архитектору огромные деньги на строительство уникальных зданий. Она где-то читала, что есть ряд свидетельств, что часть денег поступала к графу от работорговли, но она сочла невозможным допустить еще одну бестактность и расстроить своего нового знакомого.
Закончив обед, они снова оказались на набережной.
– Пойдем, я кое-что тебе покажу, – он потянул ее за руку. Селеста догадывалась, что может в любую минуту исчезнуть и вернуться в двадцать первый век, но упускать возможность быть с Антонио она не могла. Она поймала себя на мысли, что не хочет возвращаться. «Интересно, могу ли я остаться здесь с этим замечательным человеком?» – задала она себе вопрос.
Они шли по узким улочкам Барселоны, уже смеркалось. Наконец Гауди привел девушку в свою лабораторию, устроенную на стройплощадке величественного собора.
– Вот здесь я и работаю, экспериментирую и пробую сделать так, чтобы мои здания были не похожи ни на что прежде созданное, – сказал архитектор.
Селеста огляделась. Огромное помещение было похоже на музей, на лавку антиквара, на столярную мастерскую. Здесь были многочисленные элементы уличных фонарей, наброски, детали мебели из дерева и меди, витражи, витали запахи краски, дерева и еще чего-то.
– Присядь и посмотри. Я тебе сейчас продемонстрирую, что я придумал, – Гауди был увлечен. – Дай-ка мне свою цепочку.
Он снял с ее шеи изящную цепочку из белого золота и взял ее за концы.
– Мое изобретение лучше всего можно сравнить с падающей цепочкой, – он по-прежнему держал цепочку таким образом, будто собирался отпустить концы. – Когда она падает, то она выгибается естественной аркой.
Внимательно следя за его движениями, Селеста поняла, о чем он говорит.
– Наблюдая за проявлениями силы притяжения земли, я изобрел цепочные арки. Если такую арку перевернуть, – он взял карандаш и нарисовал изогнутую линию на бумаге, – то получается форма поразительной мощности. Когда конструкция сооружена при помощи таких арок, несущие стены не выпирают наружу, тем самым не нарушая гармонию, и не выглядят вздувшимися венами на теле здания.
Художница была поражена. Такое простое наблюдение сделало революцию в архитектуре. Поистине, этот человек гениален. Она, не отрываясь, смотрела на его эскизы и чертежи, в какую-то секунду почувствовав, что ее рот приоткрыт от изумления.
– Мы вместе с Гуэлем задумали построить церковь, чтобы она возвышалась над городом, говоря всем о том, что вера может творить чудеса, быть утешением во всех невзгодах. Только вера способна отвлечь человека от мирских забот и вознести его над суетой, злыми сплетнями и печалями. Исходя из своих соображений об идеальной форме арки, – продолжал Антонио, – я взял макет церкви, и перевернул его снизу вверх.
Девушка рассматривала необычную конструкцию.
– Каждую арку я сделал из железных пластинок, на концы которых привязал мешочки с дробью, чтобы создать давление, – пояснял архитектор. – Эти пластины и давали искомую мной форму, перевернув которую, можно получить идеально правильную арку.
– Ты – гений, – не в силах больше скрывать своего восхищения, выдохнула Селеста.
Антонио улыбнулся.
