– Что-то не похоже, уважаемый мистер Кэдден, что Вы занимаетесь своим делом бескорыстно, не просчитывая все заранее и не планируя получения выгоды, – с иронией заметил Крамер.
«Тимон прав, – отметил про себя Пуло. – Этот человек воздвигает стену между собой и другими людьми, до него невозможно достучаться. Я теперь разделяю уверенность хозяина. Этот человек что-то скрывает и боится проговориться».
– Эх, жаль, что Вы меня не хотите понять, – развел руками Кэдден. – Надеюсь, это не помешает нам закончить начатое дело. Ничего не бывает хуже незаконченных проектов!
– Согласен, – улыбнулся его собеседник.
Абсурд. Утверждение или мнение, явно противоречащее тому, что мы думаем на этот счет.
– Обратите внимание на это здание, – привычная фраза экскурсовода пыталась перекричать звуки буднего дня большого города. Гул едущих машин и автобусов, нервные всплески мотоциклов, отчаянные звонки велосипедистов, разговоры эмоциональных горожан – все эти звуки сливались в жизненный ритм, отбиваемый сердцем большого города.
– Я говорю, обратите внимание, хотя, разумеется, не увидеть величия этого творения Гауди просто не возможно, – продолжал экскурсовод. – Великий зодчий воздвиг это необычное здание, дворец для знати, живой фонтан хохота и безумия в узких переулках среди серых стен старого города, на совсем небольшом участке земли. Заказчиком этого проекта опять был верный друг и единомышленник, граф Гуэль.
– Несмотря на свой возраст, а ему в это время было чуть более тридцати, мужчина в самом расцвете сил, как говорится, Антонио не бегал за женщинами. На нас, испанских мужчин, это совсем не похоже, – экскурсовод, молодой испанец с черными, как смоль волосами, забранными в хвост, заговорщицки подмигнул собравшимся, в особенности женской половине.
– Гауди был крайне религиозен, – продолжал гид свой рассказ. – Согласно своему замыслу создавая этот дворец, он сооружал лестницу, ведущую из ада к небесам, от конюшен красного цвета до рая, поднебесного пристанища для благочестивых и искренне верующих. Крыша сооружения, куда мы с вами тоже поднимемся, символизирует Эдем. Только представьте себе, в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году среди многоэтажек и водостоков Барселоны появилось задние, на крыше которого высятся четырнадцать безумно красивых дымоходов, красочных и забавных обитателей мира фантазий Гауди. Диковинность и правильность форм, яркость красок передавали представление архитектора о жизни на небесах. Самую высокую башню-дымоход венчает солнце. Это огромный медный шар с исходящими из него лучами. Напомню вам, что отец Антонио был медником, поэтому наука обращаться с медью и создавать из нее предметы всевозможных форм, была первым искусством, которым овладел маленький мальчик. А сейчас, прошу вас, пойдемте за мной.
Толпа туристов, которую Селеста с удивлением оглядывала, отправилась за жгучим мачо-экскурсоводом. Она же продолжала стоять и смотреть на уникальное здание.
– Правда, красиво? Вам нравится? – услышала она позади себя незнакомый мужской голос. Он говорил с ней по-испански, и она отлично понимала его, хотя в школе выучила лишь несколько десятков фраз на этом языке.
«Что со мной? – запаниковала девушка. – Где я нахожусь? Почему все говорят не по-английски?»
– Простите, я, кажется, заблудилась, – пролепетала она по-испански. – Не могу понять, где я нахожусь.
Ее собеседник рассмеялся.
– Вы в центре Барселоны, прекрасной столицы Каталонии, – ответил он.
Определив свое географическое положение, Селеста внимательно посмотрела на мужчину, разговариваюшего с ней. Он был невысоким, лет тридцати с небольшим, скорее, худощавым, с окладистой бородой и блестящими глазами, с интересом рассматривающими ее.
– Вам нравится это здание? – он повторил свой вопрос.
Селеста кивнула.
– Это здание спроектировал и построил я, – заявил незнакомец. – Кстати, я позабыл Ваше имя?
– Меня зовут Лайла, – ответила она, мысленно отметив галантность, с которой обратился к ней испанец. – А Вы…
– А я – Антонио Гауди.
«Ну, да, конечно, в этом я и не сомневалась. Кажется, я сошла с ума или правда мое зеркало затянуло меня в другой мир. Антонио Гауди! Именно его я видела вместо своего отражения. Понятно, я очутилась в Барселоне самого конца девятнадцатого века, и я говорю с Гауди», – эти мысли вихрем пронеслись в ее голове. Стрелка ее внутреннего компаса бешено вращалась, не разбирая сторон света.
«Как я отсюда выберусь?» – в ужасе подумала Селеста. Она смотрела на стоящего рядом великого архитектора, о котором много читала и анализировала его творчество. «Невероятно, он хочет, чтобы я оценила его работу!»
– Мне очень нравится Ваш стиль, – призналась Селеста. Она хотела добавить, что его стиль изучают сейчас во всех художественных школах мира, но вовремя остановилась, чтобы Антонио ничего не заподозрил. «А он понимает, что я из другого мира?»
– А куда Вы направляетесь? – спросил ее мужчина.
Она не знала, что ответить, и лишь развела руками:
