Первая поддается легко, но внутри нахожу только хлам. Стеллажи, с опрокинутыми пустыми бутылками и коробками. Куча мусора на полу. Видно, собирались в спешке, не заботясь ни о чем. На всякий случай перепроверяю коробки. Ничего.
Разочарованно выдохнув, покидаю каморку и иду ко второй двери. Дергаю, что есть сил, но дверь не поддается.
Заперто. В отчаянии бью кулаком по двери и устало прислоняюсь к ней лбом. Нужно открыть. И тут вспоминаю, что в куче хлама видела ржавый гвоздодер. Я не умею им пользоваться, но придется учиться на месте.
С долгими перерывами не менее часа ломаю дверь и замок. Вода и сухари давно закончились. А я пытаюсь решить ребус со многими неизвестными. Пытаться проникнуть в помещение или лучше идти искать дальше?
– Последняя попытка и уйду, – бормочу себе.
Вставляю очередной раз монтировку в районе замка, в щель между дверью и стеной, и наваливаюсь всем весом. Сил в моих руках не осталось.
– Давай же, давай, мне очень надо. Ну! – хриплю отчаянно как заклинание.
Бесполезно. Нужно идти дальше. Столько сил впустую. Бездна!
Спиной стекаю по двери и сажусь на корточки, почти не ощущая, как старая краска и сучки впиваются в спину сквозь ветхую рубашку. Голова безвольно свисает на грудь. Пара минут и нужно подняться. Вдруг слышится глухой щелчок замка, и я валюсь вовнутрь, подняв облако пыли.
Неожиданно мне закрывают глаза ладонями. Терпеть не могу эти шуточки.
– Олег, я знаю это ты! – недовольно восклицаю я.
– Рай, перестань быть занудой. Пойдем на улицу пить кофе, сегодня у нас в расписании солнце, – темноволосый мужчина в медицинском костюме разворачивает меня в кресле лицом к себе, заразительно хохоча.
Олег Янковский, молодой врач, амбициозный, успешный, но в отличие от меня легко находит общий язык с людьми и располагает их к себе. Это единственный друг в необъятном госпитале, которому я доверяю.
– Я бы с большим удовольствием, Олег! Но у меня нестандартный случай. Нужно еще проверить кое-что, – кручусь в кресле обратно к гало-проекции, – и спокойно обдумать. Это не намек, – указываю гало-ручкой на выход.
– Опять ты со своими нейронами. О-о-о, а что тут интересное? – мужчина внимательно разглядывает объемную модель мозга. И присвистывает. Доброкачественная опухоль, формой яйца и размером в шесть сантиметров, засела в стволе головного мозга.
– Офигеть! Этому бедолаге крупно не повезло!
– Олег, тебе лучше не вдаваться в подробности, – настойчиво отодвигаю настырного приятеля в сторону двери.
Тот не теряется и ловко запирает дверь, оставшись со мной.
– Рассказывай! Неужели ты возьмешься за это? Да он помрет на столе, или максимум в первые сутки после вмешательства, – запальчиво пытается вразумить меня Янковский. Хмуро гляжу на Олега, размышляя, как его выдворить вон.
Моя операция – мой успех. Собственно как и поражение.
– Шеф запретил нам брать откровенно безнадежные случаи, – напоминает мне мужчина, – репутация Госпиталя, мы не можем необоснованно рисковать, то да се, – копирует он интонацию Шефа.
– И именно поэтому тебе стоит пойти заняться своими делами! Не лезь в это и не благодари, – я упрямо стою на своем. Чувствую, как начинаю злиться. Дело действительно сложное. Но я каждый раз раздражаюсь, когда сомневаются в моем профессионализме.
Я на самом деле не хочу никого вовлекать. А проснувшийся азарт не дает так легко отказаться от столь необычного дела. На первый взгляд – провальное положение дел, но только на первый. Я не спала ночь, пока в голове не созрела схема, как нужно действовать. Снимки пациента мне отправили неделю назад, вчера прибыл и сам больной. Мужчина тридцати лет. Сын очень влиятельного и состоятельного владельца нашего Космопорта. Обо всех опасностях и рисках он и его отец предупреждены. Они рассчитывают использовать любой шанс, пусть и самый мизерный. Тупое ожидание этот шанс обнулит в ближайшее время.
Обратились они, естественно, ко мне. Как и большинство с подобными случаями.
– Я могу не стараться дальше? Тебя не переубедить? Не будешь слушать аргументы против? – Олег выжидающе смотрит на меня.
Достал.
– Я бы не стала тратить обоюдные силы, – киваю, уперев руки в бока.
– Супер, сестренка! Тогда я буду с тобой! Тебе нужна помощь, твоя Стерн молится на тебя, но на операции пригодится как минимум еще один док на подхвате с золотыми руками, – и он мельтешит кистями рук у меня перед лицом, – твоему ассистенту для этого не хватает практики, – вновь задумчиво зыркает на голограмму.
Закусив губу, обдумываю его слова. В них есть смысл. Операция будет сложной и длительной. Янковский не ас в нейрохирургии, но подстраховать сможет. Вместе мы провели не одну операцию, когда не хватало хирургов в Нейро.
– Ну давай, же решайся! Возьми меня, Морайя! Буду смотреть, но вдруг пригожусь, – в нетерпении подпрыгиваете Олег, и складывает руки в молитвенном жесте.
Смеюсь и, следуя голосу разума, соглашаюсь. Так будет действительно легче и спокойнее работать.
