На противоположной стороне размещаем походный ионный душ-очиститель с портативной уборной. Нижняя часть комбинезона отстегивается от верхней. Но я не мужчина, и сверкать голым задом на диких болотах ой как не хочется. Передвижной гигиенический комплекс закрыт двумя матовыми перегородками, образуя со стенами квадрат. Перегородки представляют собой листы мягкого синтетического материала, для транспортировки просто сворачиваемые компактным рулоном.
Пока занимаюсь распаковкой провизии, Шанриасс приносит огромную охапку валежника. Ночью будет весьма свежо и старый очаг недалеко от входа будет очень кстати сдерживать холодные потоки. К сожалению, ионные завесы не обеспечивают изоляцию от холода.
Шан протягивает мне первые образцы в спецпробирках для анализатора. В них куски валежника и мха, взятые до того, как топливо было обработано в шлюзе. Охота на грибок началась. С волнением помещаю образцы в анализатор, внося все данные в регистрационную форму на своем планшете.
***
С наслаждением вытягиваю ноги у очага. Без огня я бы давно окоченела в легкой рабочей одежде. Так и пришлось бы отдыхать в неудобном комбинезоне. С каким облегчением стащила тесную одежду с уставшего тела. И ионный душ пришелся кстати. После того как воспользовалась им, засунула туда и комбинезон.
С большим удовольствием помылась бы в воде. После трех лет на Красной планете я люблю воду, как никогда. И пасмурная прохладная погода Топей меня не пугает. Наоборот. Жалею, что не могу выйти без шлема и полной грудью вдохнуть свежий влажный воздух. Чертов грибок!
Шан тоже уже переоделся: на нем простая рубашка, подпоясанная ремнем. Закатав рукава, он нанизывает на тонкие прямые веточки кусочки жирной рыбы, выловленной тут же в болотах. И аккуратно пристраивает на очаг. Кажется, прямо сейчас я проглочу язык от этого аромата. Смотрю на пляску огня, дым, как капли сока стекают на горячие камни и шипят. Остро вспоминаю наш пикник на Земле с семьей. Дед тогда рассказывал, что наши предки частенько готовили мясо и рыбу именно так.
Мне уютно и хорошо сейчас. Как будто попала домой. На чужой планете, в обычной пещере и именно с этим мужчиной. И даже тот факт, что он на хвосте вместо ног, перестал беспокоить. Как и его коса через плечо. Красивая, надо сказать коса, куда толще моей. Я уже забыла, что не понимала длинных волос на мужчинах. И Шан сейчас такой домашний, что ли…
Дом. Вспоминаю родителей. Землю. Настроение мигом портится.
Почему же так сложно, Рай?! Запуталась. И совершенно не знаю, как выпутаться.
– Ты в порядке, Морайя? – в мысли врывается рокот Шанриасса, и я ловлю себя на том, что зависла.
– Я не знаю, Шанриасс, – говорю честно, – иногда мне кажется, да, в порядке. А потом… потом я вспоминаю свою прежнюю жизнь и родных. И все меняется.
Задумчиво ковыряюсь палочкой в очаге.
– Ты отлично держишься, – поддерживает меня Шан, – я видел многое и знаю, о чем говорю. Новую реальность сложно принять. Но рано или поздно все привыкают. Ты быстро адаптировалась.
– Почему ты забрал меня с той планеты? Ты ведь тоже рисковал, вытаскивая меня оттуда.
– Я оставался последним, решил пройти именно по этим коридоры шахты. Случайно наткнулся на тебя, уже на обратном пути. Просто не смог оставить, – пожимает плечами. – Знал, если не заберу ты, без сомнения, погибнешь.
– Спасибо, – снова благодарю его от души, – я не знаю, как сложится моя жизнь дальше, но я жива сейчас. А там мне и правда недолго оставалось. Пусть бы мне и не пришлось спускаться в шахты.
– Кто для тебя тот мальчик?
– Просто сын колонистов. Его семья вытащила меня из разбитого корабля. Я бы запеклась в нем, не приходя в сознание. Модуль приземлился в полдень. Или упал, если быть точнее, – погружаюсь в воспоминания, – они ведь случайно заметили его. Такое яркое солнце, и особенно в зените. Обычно все сидят в убежище, а уж на небо смотреть в это время суток и вовсе опасно.
В задумчивости ломаю веточку на части и бросаю в огонь.
– Но я не поэтому пыталась его спасти. Эти дети там. Для меня было откровением, что там живут целые семьи и дети в таких условиях. Подавляющее большинство людей думают, что это планета каторжников, отпетых преступников. А на деле все иначе оказалось, – несколько уныло делюсь я. Очень тяжелые воспоминания.
– Вот видишь, – отмечает тепло Шан, – ты тоже не смогла оставить все как есть.
Слушая потрескивание пламени, собираюсь с силами задать интересующий вопрос, очень неловко себя чувствуя:
– Шанриасс. Зейрашш обмолвился, о вашей особенности, определяющей твое отношение ко мне. Что такого не знаю про шайрасов, может, ты мне расскажешь? Или я поняла что-то неверно?
Ну вот, решилась. Но мне надо знать, в чем дело.
– Хорошо, – внимательно глядя на меня, командор едва заметно дергает уголками губ вверх, – у Зейрашша бы это получилось научно обоснованно. Я же расскажу более простым языком. Знаю, у людей это тоже работает, но не столь выраженно.
Киваю, кажется, догадываясь, куда клонит Шан.
