У нас остается рыба. Забираем ее с собой до мельчайшего кусочка. Не станем тратить время на поиск и готовку днем. До обеда она не успеет испортиться, жары нет.
Остатки пищи помещаю в контейнер от предыдущей еды. Мы не смогли никак забрать разбитый байк, но пустую упаковку от еды и витаминов, разряженные аккумуляторы несем с собой. Иначе эта планета превратится в свалку еще до того, как на нее заселятся шайрасы.
Пора. Если все сложится хорошо, к вечеру доберемся до пещеры. Там нас уже должны ждать. Там у нас есть все, чтобы выбраться с Болот. Связь и «Ласточка».
И только натянув рюкзаки, замираем. Потоки ветра и характерный шум над головой взрывают нас криками.
– Мы здесь! Стой! – вопим во все горло и машем руками.
На эмоциях забыв, что нас и так засекли по маячкам.
«Ласточка» делает разворот, возвращается и приземляется в пяти метрах от нас.
Оттуда упруго спрыгивает капитан кшатри Харшшад. Колоритный шайрас. Оранжево-зеленый хвост и такие же яркие пряди волос. Мужчины приветствуют друг друга, шумно хлопая по плечам. Спустя несколько минут вторая «Ласточка» садится рядом. Из нее первым выскальзывает Зейрашш, подлетает ко мне и сжимает в крепких змеиных объятиях.
– Осторожнее! – скриплю я, опасаясь за свои ребра.
Такая же теплая встреча ждет и Шанриасса. Засматриваюсь, как друзья обнимаются, громко выражая радость.
Подхожу к кораблю и измученно приваливаюсь его прохладной поверхности. Запрокинув голову, смотрю на небо с огромным облегчением.
Мы спасены.
Не люблю я ночные смены.
Ночью попадаются самые тяжелые случаи. Особенно ближе к пяти утра.
В пять утра сложнее всего бороться со сном. В пять утра кажется, что смена вот-вот закончится, и ты пойдешь спать. Домой.
А вот и нет.
Эта ночь тоже не стала исключением.
В комнату отдыха врачей, где я неторопливо пью кофе, врывается молодой врач, претендующая на роль моего ассистента.
– Доктор Горслей! У нас срочный пациент. Капитан какого-то крутого правительственного судна. Большая шишка, говорят, – тараторит она.
Морщусь от ее криков.
– Ближе к делу, Стерн, – одергиваю я ее, – мне нужны факты о состоянии пациента. Твои сплетни нам сейчас не помогут.
– Простите, доктор Горслей! – тушуется она и тут же собирается, – пациент – Джонатан Верховски, 38 лет. Черепно-мозговая травма. Сознания нет. Кома второй степени. Его исследовали по дороге. Субдуральная гематома слева. Височное вдавление черепа справа. Судороги, слева зрачок расширен, давление не стабильно.
– Заказывай операционную и мойся. Вызывай мою команду. Начнем через двадцать-тридцать минут.
Вот и ушла домой. Большая шишка говорит. Ну, шишка, будем тебя спасать.
Бегу в сторону операционной. Там переоденусь в стерильный костюм и изучу снимки заодно.
Проклятье.
***
Стабильно тяжелый.
С такой травмой – прекрасное состояние. Люблю слово “стабильный”. Больше только – “положительная динамика”.
Молодой и очень успешный капитан с правительственного судна. С раннего утра я и моя команда боролись за его жизнь. Гематому удалили, внутричерепную гемодинамику восстановили. С помощью ортопеда вдавление черепа ликвидировали.
Теперь от меня мало что зависит. Могу уйти домой. Но не ухожу. Черт его знает почему.
Несколько раз зашла в реанимацию проверить, как он.
Стабильно.
Но в какой-то момент стабильно на моих глазах превращается в очень хреново. И мы снова мчим в операционную.
Не зря я не могла уйти домой.
***
Сегодня мой выходной. С раннего утра я уже совершила пробежку вдоль реки недалеко от моих апартаментов. Теперь просто зависаю с утренним кофе и многое обдумываю. Непривычно ясный день на Джи, солнце слепит глаза, а ветер давно растрепал волосы.
Капитан еще не вышел из комы. Вроде бы все неплохо, но он уже пять дней в одном состоянии.
Исследования головы тоже в норме для текущего периода. Отека нет, кровотечение тоже смогли взять под контроль. Но он до сих пор не пришел в себя. Жалко его. Ему бы еще жить да жить. Если не очнется сегодня, проведу ему иммунотерапию. Подсажу в поврежденные зоны Т-клетки. Хуже ему, достоверно известно, не станет. Жаль снова сверлить голову, но чем больше времени проходит, тем тяжелее последствия пребывания в коме. Обнадеживает, что внутричерепное давление держится в нужных пределах.
Решено. Так и поступлю.
Запахнувшись от ветра, медленно бреду, ловя солнечные лучи. Жителей Джи легко узнать по белому цвету лица. У нас десять солнечных дней в году. Мне повезло, что один из них выпал на выходной.
В кармане лениво звенит коммуникатор, смотрю на привязанные к нему часы – больница.
– Капитан Верховски очнулся! – раздается радостный голос в динамике.
Вот и закончился мой выходной. Домой заходить не стану. Оценю, как там мой пациент.
***
– Рефлексы в норме, сознание не спутанно, свежие анализы тоже в порядке, – докладывает Стерн.
– Отлично, только сегодня решила вам наделать новых дыр в черепе, а вы очнулись, – доверительно выдаю пациенту.
