– «Повелитель». Обычно так обращаются к Императору, но консультанты решили выслужиться, сделать приятное. Им же неизвестно, что мне это безразлично, и не добавляет им очков, – смеется Шанриасс.
Уплетая вкусного цыпленка кусочками в очень жгучем соусе, решаюсь спросить:
– И везде так тебе досаждают?
– Морайя, – начинает Шанриасс.
– Шан, я верю тебе. Но эти зеленые гусеницы вывели меня из себя. Так что? Я часто буду это наблюдать?
– Не хотелось бы. Но бывает. Досаждать будут. Если женой не получится, то надеются хоть любовницей стать. Отцу до сих пор шлют откровенные письма с личными вещами. Его Департамент безопасности мог собрать коллекцию за все годы.
– C нижним бельем, что ли? – вырывается у меня со смешком. – А что он?
– А что он. Кроме мамы, никого не видит вокруг, – и так светлеет лицом в этот момент, что невольно любуюсь им, – при такой совместимости у нас не возникает желания к другим. И без специальных добавок близость с другой женщиной становится физически невозможна, – доверительно сообщает он, не сводя с меня горящих глаз.
Необычно. Для человеческой физиологии. И так…надежно.
– Но семьи складываются по-разному, шайрасы тоже женятся по всяким причинам. Поэтому вариант с любовницами вполне реален. А женщины-шайрасы, обладая довольно слабым нюхом, не осязают, насколько могут быть связаны пары. Вот и не оставляют некоторые из них попыток пробраться в семью с титулом или хорошим достатком.
Не соскучишься. Это точно.
***
А после обеда нас ждет базар. Его здесь называют именно так.
Я будто в восточную сказку попала. Из моих детских книг.
Вот откуда этот густой аромат специй, проникающий даже в самые дальние закоулки Базы. Здесь шумно. Слышны гомон активно торгующихся посетителей, смех и выкрики продавцов, зазывающих к своим прилавкам.
Чего здесь только не встретишь. В глазах пестрит от многообразия обычных и не очень товаров, включая странных животных и птиц, даже шиццы где-то попадался в клетке.
Повсюду цветные огни, танцы и музыка.
Я погружаюсь в чарующий ритм этого места, немного кружится голова, а меня затапливает восторг. Рука Шанриасса, крепко держащая меня, позволяет мне полностью окунуться и проникнуться атмосферой. Знаю – не потеряет и никому не даст в обиду.
Вот заклинатель змеи. Та, высунув из кувшина две головы на одном теле, послушно танцует под его дудку, выписывая гибким туловищем замысловатые фигуры. А заклинатель качается с ней в такт.
Вот крупный лысый шайрас с голым торсом на ярко-оранжевом хвосте, из одежды на нем только широкий алый тканевый пояс на бедрах. Поджигает факел, вращает им в воздухе, жонглирует, рисуя причудливые формы из огня, и после гасит ртом. Псих! Но притягивает внимание, что я долго не могу оторвать от него глаз.
Вот шайрасы-танцовщицы слаженно двигаются под яркий рисунок барабанной дроби. Их танцы завораживают и разгоняют дрожь в теле, сливаясь с гулкой вибрацией барабанов и ритмом сердца. Испытываю непреодолимое желание погрузиться в это чувственное действо. И мы с другими наблюдателями колеблемся в одном темпе, я плотно прижавшись, спиной к Шану.
Потом мы пробуем новую и необычную для меня еду с лотков, покупаем специи, ткани. Прихватили с базара какой-то кувшин с узким горлом и ковер с высоким ворсом и изображением Солнца – символом Аруны. Примеряем одежду, мотаем на разный манер платки. Много смеемся, целуемся и снова бредем вдоль ярких рядов.
Перед уходом натыкаемся на музыканта. Он поет на незнакомом мне наречии, только отдельные слова мне понятны. Его баритон пьянит, заставляет слушать и погружаться в мечты. Последняя песня, пронзительно-острая, бередит душу и не по моей воле вынуждает слезы катиться из глаз. Но это не слезы боли, скорее светлой грусти.
Сегодняшний день делает меня невозможно счастливой. И свободной?
Когда, немного притомившиеся, возвращаемся на корабль, нам не до сна. Полностью разоблачив меня, Шанриасс вдевает в мои уши длинные изумрудные серьги. А на шее застегивает тяжелое изумрудное ожерелье во много ярусов нитей, свисающих от середины груди почти до пупа.
Оригинально. Если у этого мужчины слабость одевать меня обнаженную в драгоценности, я не буду спорить. Не сегодня.
Тело наэлектризовалось до предела. И мозг ушел в беззаботную эйфорию. Иначе, чем можно объяснить, что я сама дразню этого хищника.
– Это моя домашняя одежда, Раджан?
– Да, моя Раджана.
Многообещающий голод в его глазах и хрипотца говорят, что спать мы будем нескоро.
Утром просыпаюсь от громкого шипения Зейрашша, доносящегося из кабинета:
– Шанриасс, давай я тебе таблеточек назначу. Успокаивающих. Рай мне нужна живой и здоровой, совсем затрахал бедную девочку. От вашей каюты сексом веет по всему эшелону.
Каменею. Он действительно сказал «затрахал», или у меня слуховые галлюцинации?
И что значит по всему эшелону. Гадский шайраский нюх!
– Раш, ты мне Рай разбудишь! – шипит гораздо тише в ответ Шанриасс.
