Перестаю осознавать реальность сейчас. Знаю, что мне необходимо уйти.
– Я в свою каюту, извини, но мне нужно побыть одной, – отстраненно оповещаю Шанриасса.
– Я могу уйти и оставить тебя здесь, – мягко предлагает мне он.
– Нет, – жестом останавливаю его. Нет. Пойду к себе.
Не глядя на Шана, ухожу. Невыносимо требуется воздух, но на звездолете мне некуда деться.
Я в ловушке. Снова.
Как и прежде заперта и ничего не могу изменить.
Задыхаюсь пока иду. Ничего не замечая, добираюсь до каюты. Не помня и не видя, встречался ли кто на моем пути.
И только попав внутрь и захлопнув дверь, без сил по стене сползаю вниз. И скорчившись на полу, больше не сдерживаю рыдания.
Мама… мамочка…
Прости…
Я смутно помню последние дни.
Помню, как переползла на свою кровать и никак не могла остановить горькие слезы.
Я не хотела ни есть, ни спать.
Ничего не хотела.
Потом помню, как меня забрал Шанриасс, и пока он нес до командорской каюты, шептал слова утешения и что не оставит одну. Даже если я против.
Помню, как положил меня в горячую ванную и мыл бережно, как ребенка. И моя скрюченная, заледеневшая оболочка постепенно оттаивала.
Потом был Зейрашш. Он заставил меня выпить стакан неизвестной желтой бурды. После которой я провалилась в сон и спала без сновидений. Долго.
А потом пришел день, когда я очнулась.
Открыв глаза, я побрела в первую очередь в гигиенический отсек. Пусть это было и непросто. Вялое, непослушное тело. Чем меня напичкали?
Удовлетворив важные потребности, хочу почистить зубы. И замираю перед зеркалом. Волосы всклокочены. Опухшие веки, синяки под глазами. Сама очень бледная. Можно и без грима играть ведьму. Зло усмехаюсь.
Чищу зубы. Не торопясь, разбираю и расчесываю волосы. Умываюсь холодной водой. Стараюсь сосредоточиться на простых действиях, чтобы не думать и вновь не погрязнуть в боли.
Я все помню. Но острота чуть притупилась.
Может, помогло, что я выплакалась. Может, это препараты Зейрашша.
Не знаю.
Надо поесть и браться за работу. Так я не утону в жалости к себе.
Остервенело тру лицо.
Когда-нибудь мне станет легче…
***
Никого не хочу тревожить. Поэтому просто заказываю еду через терминал. Мне безразлично, что есть.
Натягиваю медицинский костюм. На писк терминала в спальню врывается Зейрашш. Оказывается, он караулил в кабинете.
– Рай! – целитель заключает меня в объятия, баюкая, как ребенка.
А я не могу сдержать слез, которые снова текут сами собой. Вытираю щеки.
– Сколько я спала? – решаю выяснить я.
– Почти двое суток. Шан под дверью твоей каюты стер покрытие. Не знал, когда лучше тебя оттуда забрать. Думали, и ему придется накапать успокоительного.
Слабо улыбаюсь.
– Поешь со мной? Как раз еду доставили, – предлагаю я Зейрашшу.
– Составлю тебе компанию! Скажу Миррассу про чай, – он немного неуклюже топает к двери.
– Давно не был с ногами? – спрашиваю целителя, когда Раш возвращается.
– Да, не припомню когда. Мне это почти не было нужно. Шанриасс, Анишшасс и Харшшад регулярно пользуются этим обликом. У них неоднократно по службе возникала необходимость посещать ваши края. В то время, что ты спала, Анишшасс у нас тоже трансформировался. Он поселился в соседней каюте. Скоро они вернутся с Шаном с мостика, – вводит меня в курс Зейрашш.
Миррасс стучит в дверь спальни, где Раш перехватывает у него поднос с чаем. А после ставит на столик и еду из терминала. Я, не сильно вчитываясь в меню, заказала мясо с овощами и большой пирог с красными ягодами.
Садимся на подушки.
– Я хочу быстрее вернуться в медблок. Если, конечно, ты не планируешь, чтобы я тут спятила, – тыкаю вилкой в другую часть комнаты. – Не мешай мне вернуться к работе. Пичкать себя тоже ничем не дам, – протестующе поднимаю руку, видя, что Зейрашш пытается возражать. – Я не хочу быть в тумане и ничего не чувствовать. Мне все равно придется пережить это, Зейрашш. Иначе не выйдет.
Замолкаю, так как голос не слушается меня. Поэтому я просто берусь за еду.
И в спальню как раз заходят Шанриасс и Анишшасс.
Прямо-таки проходной двор теперь здесь. Раньше хотя бы все в кабинете собирались.
Когда все рассаживаются, сразу проясняю важные детали:
– Я благодарна вам за поддержку и очень ее ценю. Ваша забота помогает. Правда. Но я не хочу, чтобы ко мне относились, как к больному хлюпику. Да, я еще буду плакать, мне нужно время… отгоревать… Но на работу возвращаюсь сегодня. Это мне тоже поможет, – смотрю внимательно каждому в глаза, – и никаких волшебных подавляющих коктейлей. Ясно?!
– Больной хлюпик, – фыркает Анишшасс. – Да из тебя аюдха катти можно ковать, девочка.
– Я не настолько сильная, как вы думаете, – резко обрываю я.
– “Ты”, а не “вы”, – поправляет он меня. – Какая строгая девочка. Всегда такая? – Уточняет у мужчин и на дружные кивки с обеих сторон смеется и хлопает Шанриасса по спине. – Держись, брат.
Чем невольно вызывает у всех улыбку, включая меня.
***
Неделя проходит с того момента, как я вернулась к работе.
Завтра мы выдвигаемся на Иттрий в следующем составе: я, Шан, Раш, Анишшасс и Харшшад.
