— Конечно, — продолжала она с деланной веселостью, все еще ужасно смущенная тем, что пытается шутить насчет чего-то хрупкого и драгоценного, что таится в душе и что нельзя показывать никому постороннему, — в первый год розам придется нелегко, поскольку конского навоза явно будет не хватать.
— Значит, Гай и об этом тебе рассказал, — смеясь, выговорила Ли, тронутая описанием Треверс-Хилла, места, которого Лис Хелен никогда не видела. Сознает ли девушка, что только сейчас выдала самые тайные свои желания?
— В основном о лошадях, гончих и конюшнях, — призналась девушка, радуясь, что Ли не высмеяла ее сентиментальные рассуждения о Треверс-Хилле, чужом, в сущности, доме. — И ты, и Алтея часто говорили о Виргинии и о своей жизни там. Правда, Алтея никогда не упоминала о том, что было во время войны. И я знаю абсолютно все о Треверс-Хилле и семье Треверсов от Джоли и Стивена и из писем, которые получала мама от тети Юфимии. Мало того, я слышала даже о преподобном Калпеппере, то есть для меня нет секретов. Но я никому не выдам подробности твоих детских проделок, так что не беспокойся.
Весело улыбаясь, она повернулась к Стивену, пересекавшему двор с охапкой розовых черенков в руках.
Ли, не веря глазам, уставилась на него, вспоминая, как тот оскорбился, когда пришлось вскапывать огороды в поисках чего-нибудь съедобного, и сколько раз пришлось ему объяснять, что без этого им не пережить зиму! А вот теперь он тащит черенки с довольной ухмылкой на физиономии!
— Мисс Ли! — воскликнул он, мгновенно превращаясь в прежнего чопорного Стивена, распрямил плечи и стал лихорадочно оглядываться: очевидно, ему не терпелось поскорее сунуть куда-нибудь черенки.
— У Стивена просто дар садовника, — пояснила Лис Хелен, осторожно взяв у него черенки и уложив на кирпичи, которыми был вымощен двор. — Он хочет посадить черенки и растить, пока они не дадут первые благоухающие бутоны. Уже пять его черенков дали корни!
Стивен с довольным видом встретил вопросительный взгляд Ли.
— Джоли ужасно сердится на меня. Говорит, что я похож на потного грязного раба с плантации и что я просто спятил, но мне нравится запах роз. Напоминают мне Треверс-Хилл. Такие чудесные цветы и исполнены достоинства. Поэтому мисс Беатрис Амелия так их любила. Раньше у меня не имелось времени часто бывать в саду. Столько всяких дел! Да и не пристало это мажордому! И я ничего не знал о садоводстве, тем более что почти не выходил из большого дома. А тут заняться особенно нечем. Вот я и стал помогать мисс Лис Хелен. А теперь она учит меня, и так приятно видеть, как эти зеленые стебельки тянутся к солнцу! Теперь я, пожалуй, понимаю, почему Сладкий Джон так любил своих кобыл с жеребятами. Растил сильными и здоровыми. Ах, как я им гордился!
Он осторожно коснулся нежных лепестков белого бурачка и розового левкоя. Их сладкое благоухание напомнило Ли о теплых летних днях на родине.
— Мама всегда жаловалась, что никто из семьи не отличил бы луковицу от розы, если бы не запах. Она была бы счастлива, Стивен, — заверила Ли, отворачиваясь, прежде чем он успел что-то сказать: выражение его лица было достаточно красноречиво.
Оставив эту парочку и дальше копаться в земле, она вошла в дом и уже добралась до конца коридора, как увидела сидевшую на скамье Камиллу с платком, прижатым к дрожащим губам. Другая рука была скрыта складками шали. Завидев Ли, она быстро вытерла покрасневшие глаза и трубно высморкалась.
— Что случилось, Камилла? — встревожилась Ли, подбегая к ней и гадая, какая трагедия их постигла. — Надеюсь, это не Гил? Ему не стало хуже?
Камилла шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы.
— Нет, дорогая. Он еле ходит, но ничего страшного. По крайней мере хоть зубы остались целы, а ведь у него такая милая улыбка! Не пойму, как он умудрился свалиться с берега! Это все его большие ноги! Когда он вырастет, станет таким же высоким, как отец, Нейл… и Джастин, — докончила она, выдавив слабую улыбку. Ли уселась рядом и взяла ее руку.
— Так что случилось? — повторила она. — Ты больна? Может, помочь тебе добраться до комнаты?
— Это все Нейл, — едва выговорила Камилла, снова принимаясь всхлипывать.
— Что с ним стряслось? — ахнула Ли, поднимаясь.
— О нет, с ним все хорошо. Просто он сделал для меня такое… такое… Ах, как он добр, что подумал обо мне! Я и не представляла, что он может быть столь благороден. Люди плохо думают о нем из-за тех бед, что он перенес в детстве. А ему вроде все равно. Ему вредит стремление к одиночеству и излишнее высокомерие — фамильная черта Брейдонов. Жаль только, что его отец… но этому не суждено сбыться. Некоторые вещи и люди никогда не меняются, — пробормотала она скорее себе, чем Ли.
— Так что же, что он сделал? — тихо спросила Ли, обнимая трясущиеся плечи Камиллы.
