Мне бы тоже хотелось исчезнуть, спрятаться где-нибудь от событий, в которые я оказался вовлечен, и от людей, которых боялся. Странное дело, но я был благодарен «Ангелам ада» за неожиданное спасение.
Уже в постели я вспомнил, что песня о женщине, которая сидит дома с ребенком, была из репертуара группы «Specials».
Полезно все-таки время от времени тренировать мозги.
В то утро она, как обычно, проснулась одна, но лишь только встала с постели посмотреть в окно, как снова услышала голоса. На этот раз не со стороны веранды, а вроде бы из кухни, но такие же возбужденные.
На улице было тепло, однако небо заволокли тучи.
Агнета накинула халат и вышла на лестницу. Голоса были те же, что и вчера. Стоило ей открыть дверь, как они стихли.
– Доброе утро.
Ей никто не ответил.
Свекор вскочил со стула и, не обращая на нее внимания, вышел во двор. Свекровь и муж остались. Вместе с Отто, который тут же завилял хвостом и принялся обнюхивать и облизывать ее ноги.
– Что случилось? – спросила Агнета. – Вы какие-то… не знаю даже, как сказать…
– Об этом, полагаю, будет лучше спросить тебя, – перебила ее свекровь.
Вивека выглядела как всегда: тщательно завитой перманент, блузка в клетку застегнута на все пуговицы. На ней было так много колец, цепочек и браслетов, что казалось, она не может как следует распрямиться под их тяжестью.
– Что вы имеете в виду? – спросила Агнета.
– Об этом ты лучше меня знаешь.
– Понятия не имею, о чем вы. – Она почувствовала досаду. – Вчера вы ругались на веранде…
– Мы совещались, – оборвала ее Вивека.
– …сегодня опять, но меня вы не посвящаете в свои проблемы.
– Якоб, спроси ее ты.
Тут заговорил ее муж, до сих пор молчавший:
– Имя Харри Свенссона тебе о чем-нибудь говорит?
Агнета чуть не вскрикнула, потому что ожидала какого угодно вопроса, только не этого. С другой стороны, это был момент невероятного облегчения: значит, тайна ее переписки с Головиным все еще не раскрыта.
– Вот, полюбуйся на нее, – ткнула в нее пальцем свекровь.
– Харри Свенссон… – повторила Агнета. – У него как будто ресторан в Сольвикене.
– Он журналист, – поправил ее муж. – Вчера он приезжал к маме и папе и молол всякий вздор.
– Но об этом я действительно ничего не знаю.
– А с какой это стати ты вдруг вспомнила о ресторане? – набросилась на нее Вивека. – Ты ведь была там, так? Люди видели, как ты пила вино в Сольвикене с Харри Свенссоном. – Свекровь почти выплюнула это имя. – И в Мёлле тебя с ним застали, у нас ведь все на виду. Вчера вы сидели рядом на скамейке, и ты ела мороженое.
– Это правда? – повернулся к ней муж.
– Мы действительно разговаривали, – подтвердила Агнета. – Но это была обыкновенная светская беседа, ни о чем. Однажды Харри Свенссон подсел за мой столик в ресторане в гавани, и с тех пор мы здороваемся, иногда болтаем.
– Так ты за этим и ездила в Сольвикен, чтобы «поболтать» с ним? – язвительно спросила Вивека Бьёркенстам и снова повернулась к сыну. – Ты помнишь, Якоб, что я говорила тебе.
Тот не отвечал.
У Агнеты к глазам подступили слезы.
– Что такое? – Теперь она почти умоляюще смотрела на мужа. – О чем вообще речь?
– Я говорила тебе, что она подслушивала нас вчера, – прошипела свекровь. – Какой ты все-таки наивный.
– Я не подслушивала, – запротестовала Агнета. – Я здесь живу и делаю в этом доме, что хочу.
Вивека фыркнула, подозвала собаку и пристегнула поводок. Потом снова повернулась к сыну:
– Пришло время показать, кто в доме хозяин. Она, – тут Вивека шагнула к Агнете и схватила ее за мочку уха, – думает, будто что-то здесь значит. Дочь сантехника, побирушка… Ее надо проучить. Хорошая трепка будет ей кстати, иначе…
Вивека махнула рукой и потащила Отто к двери, за которой ее уже ждал автомобиль.
Агнета вытерла слезы. Отчаяние и страх на лице сменились выражением ненависти.
– Ну, – она наклонилась через стол, глядя мужу в глаза, – что же ты молчишь? Почему позволяешь своей матери так со мной обращаться? Она говорит, что здесь все на виду, но тайн более чем достаточно. Что происходит, почему ты не отвечаешь?
– Что вы с ним обсуждали? – спросил в свою очередь муж.
– С кем?
– Со Свенссоном, журналистом.
Агнета выпрямилась и сложила руки на груди. Она подумала было, что это не его дело, но вслух сказала другое:
– Погоду. Что еще обсуждают в таких ситуациях?
– Он знает, кто ты?
– С какой стати ему это знать? Я назвала только свое имя.
– А фамилию он спрашивал?
– Нет.
– И нами не интересовался?
– Кем это «нами»?
– Ну, нами всеми. Мамой, папой, мной?
– Нет. – Она вздохнула. – Совсем не интересовался.
– И ты ничего ему о нас не говорила?
Агнета тряхнула головой:
– Только о погоде.
– Матери с отцом он болтал что-то про плантации марихуаны в лесу и что якобы это наших рук дело. А когда его стали выпроваживать, помянул про отцовские железнодорожные модели. – (Агнета растерянно хлопала глазами.) – Откуда он мог о них узнать?
– Понятия не имею, – развела она руками.
– Ты точно ему не рассказывала?
