– Почему вы не сказали, что знаете, кто я? – (Я не нашелся что ей сказать.) – Алло, вы меня слышите?
– Да, слышу.
– Так почему?
– Ну, не знаю, – замялся я. – Я просто не думал, что это так важно.
Она коротко рассмеялась. Или фыркнула, я так и не понял.
– Не важно, говорите? Тем не менее вы прекрасно знали, с кем и чем имеете дело.
– О чем вы? – не понял я.
– Вы где? – спросила она вместо ответа.
– В Сольвикене.
– Можете приехать в Хельсингборг?
– Что, прямо сейчас?
– Да.
– Хорошо, куда именно?
– Слышали когда-нибудь о кафе «Чашечка»?
– Да.
– Буду ждать вас там.
Она сидела у окна, но все равно не заметила, как подъехала его машина – темно-синяя, с литовским номером. У Харри возникли проблемы с парковкой, точнее, с автомобилем, который, похоже, не очень-то его слушался.
Когда Харри появился в дверях кафе, Агнета помахала ему рукой.
– Закажем что-нибудь? – спросил он.
Агнета покачала головой и показала на стоявшую перед ней чашку кофе.
– Я думала, у мужчин не бывает проблем с машинами.
Харри улыбнулся:
– У меня проблемы только с этой машиной. И она не моя, я взял ее у друга.
– А где ваша?
– В ремонте.
Таким она его еще не видела.
Харри выглядел растерянным, в его глазах она читала вопрос. Он не понимал, зачем она его сюда вызвала, и это делало ее хозяйкой положения.
Именно она задавала тон этой беседе.
Агнета могла быть довольна: слишком долго приходилось ей всем угождать и держаться в тени, чтобы, не дай бог, не раскачать лодку, как выражалась ее мать.
– И все-таки я вынуждена повторить вопрос, который задавала вам по телефону. Почему вы сразу не признались в том, что знаете, кто я? – (Харри развел руками, но смотрел в стол, избегая ее взгляда.) – И что вам еще известно?
Он заказал кофе и бутерброд и начал рассказывать, что заставило его приехать в Мёлле несколько дней назад, и как он познакомился с капитаном, и как впервые услышал от него ее имя. И как потом был вынужден играть в эту игру, в которой он делал вид, будто не знает того, что на самом деле знал, ибо не знал, знает ли она и только делает вид, будто не знает, или действительно не знает, и что именно она знает, а чего не знает. А потом добавил, что она чертовски хорошо выглядит и ему очень приятно сидеть здесь рядом с ней.
– Ну, в общем, так, – закончил он.
– Но когда я спросила вас, бывали ли вы раньше в Мёлле, вы ответили, что нет. Между тем я своими глазами видела, как вы разворачивались у нас во дворе.
Харри поднял глаза. Он как будто удивился:
– Я не совсем понимал, где нахожусь. И не замечал ничего, кроме красивой женщины на балконе.
– И с той самой минуты, – продолжила Агнета, – жизнь моя круто изменилась: меня били, надо мной издевались, наконец я сбежала от мужа и никогда больше не вернусь к нему.
Он поднял глаза. Его лицо выражало крайнюю степень изумления.
– Что вы такое говорите?
– Именно так, – подтвердила она. – Так что пользуйтесь возможностью, спрашивайте.
От неожиданности я растерялся.
Внезапно мне пришло на ум, что, собственно, я не знаю, чего от нее хочу. На самом деле я, конечно, прекрасно понимал это, просто затруднялся правильно сформулировать вопрос. Я до сих пор сомневался, насколько могу ей открыться. В конце концов, все это вполне могло оказаться ловушкой. Я слишком хорошо помнил, как вскоре после беседы с Эдвардом и Вивекой меня атаковали на дороге двое байкеров. А теперь, спустя несколько часов после беседы с Якобом Бьёркенстамом, со мной вдруг пожелала встретиться его жена.
Она была совсем не похожа на ту Агнету, которую я видел в Мёлле. Хотя я никогда не возражал против женского общества, тем более такого. Помимо того, что Агнета могла сообщить мне кое-что касательно моего расследования, в ней было нечто, что разжигало мое любопытство именно по отношению к ней. Мне сразу захотелось узнать, что с ней произошло и что она собирается делать. Впрочем, она не производила впечатление чем-то обеспокоенной и все так же излучала уверенность.
В который раз я спрашивал себя, о чем думают мужчины. Муж Бодиль Нильссон, женатый на самой красивой женщине в мире, постоянно изменял ей. А Якоб Бьёркенстам, которому досталась не менее обаятельная супруга, обошелся с ней так, что вынудил бежать из дому.
Бодиль не сразу пошла на развод.
Да и Агнета долго терпела, прежде чем решилась на последний шаг.
Должно быть, это случилось не раньше, чем улеглись страсти и она поняла, что ей действительно нужно.
– Собственно, с вашим мужем мы беседовали всего несколько часов назад, – заметил я.
Теперь настала ее очередь удивляться.
– Это происходило в гавани, где одна пожилая женщина прилюдно назвала его убийцей.
Агнета Бьёркенстам молча уставилась на меня.
– Эта женщина…
Она отвернулась к окну, словно размышляла над тем, стоит ли мне верить и насколько можно мне открыться. Я продолжил:
– До того как это случилось, я, признаюсь, приехал в Мёлле, чтобы пообедать с вами в ресторане. Надеялся кое-что прояснить с вашей помощью, но вы не приходили. И вдруг на ту самую скамейку, где мы с вами недавно сидели, опустился невесть откуда взявшийся Якоб Бьёркенстам.
