Алиса молча кивнула. Слова Мираны никак не затронули её. Быть может, потому что ей некуда было возвращаться. Она проводила взглядом усталого и ещё более бледного чем всегда Шляпника. Заметив этот взгляд, Террант улыбнулся ей. Он все ещё её помнил!
— Для тех, кто рожден здесь, лишь колдовство Творца Путей может открыть дорогу, — прошептала Мирана, — а Чешир больше не поможет тебе, Илосович Стейн. Даже он не может переступить через Великий запрет.
— Что ж, пусть будет так, как будет, — ответил Валет, склонив голову, — для меня важно лишь ваше прощение, Ваше Величество.
Алиса могла поклясться, что губы Стейна тронула насмешливая улыбка.
Ен попыталась встать. С третьей попытки ей это удалось. Голова немилосердно кружилась и болела, ноги подчинялись плохо.
— Чешир, — позвала она, заметив бирюзовое мерцание в углу комнаты, — что это было?
Кот появился ниоткуда, доброжелательно мурлыкнув.
— Аромат Цветов Пьнящей Лианы, — сказал он, облетев Ен и примостившись на её плечах наподобие пышного воротника, — усыпляет, отнимает дыхание и насыщает спорами. Тебе повезло, что Валет Червей не бросил тебя. Весьма забавно… любая другая, любой другой были бы брошены… насколько я знаю Илосовича Стейна.
Ен попробовала сделать шаг и едва не рухнула. Желудок взбунтовался, хотя она не ела ничего со вчерашнего дня, лишь выпила глоток целебного вина. Как ни старалась она сдержаться, организм был против. Изо рта хлынула вязкая белесая масса, похожая на патоку для леденцов. Тяжело дыша, Ен прислонилась плечом к стене. Как ни странно, почти сразу ей полегчало. Белесая масса на полу тревожно заворочалась, пытаясь уползти. Ен отступила, глядя на неё с испугом.
— Не бойся, теперь споры безвредны, — удовлетворенно мурлыкнул Чешир, — иди за мной.
В небольшой комнатке, куда привел её Чешир, было светло, несмотря на отсутствие окон. Здесь горели странные лампы — язычки пламени внутри стеклянных шариков с крыльями, паривших над головой. Ен коснулась одной из них, и лампа отлетела в сторону, потревоженная этим прикосновением.
— Ты действительно любишь Валета? — спросил Чешир, прижавшись пушистой макушкой к щеке Ен.
— Не знаю, — девушка покачала головой, — я не знаю, что значит любить. Я доверяю ему, мне приятно быть рядом с ним. Это и называется любовью?
— Любовь это всегда любовь, хотя нам, котам, она неведома… или слишком ведома, — Чешир мурлыкнул и потерся о её плечо. — Тебе придется сделать кое-что очень важное. Ты должна вернуться в Верхнеземье.
Ен погладила упитанную кошачью тушку. Почему-то ей стало тоскливо.
— Алиса и Стейн уничтожат чудищ здесь, а ты должна сделать это в своем мире. Только так можно будет победить их.
— И там, и здесь, — Ен грустно посмотрела в зеленые глаза кота, — а я смогу вернуться сюда… когда-нибудь?
— Даже я не знаю ответа на этот вопрос, Ен Фоулкс.
========== Эпилог ==========
Дни, похожие один на другой. Она не помнила, как оказалась снова в полуразрушенном доме. Помнила лишь то, что должна была сделать. Помнила гладкий шар с плещущейся внутри зеленоватой дымящейся жижей. Помнила, как выслеживала трехногое чудовище, преследуя его до самой городской стены, и как ухитрилась добросить и разбить шарик о металлическую поверхность треножника. На миг её охватил страх, что ничего не получится. Но почти сразу она поняла, что достигла цели. Треножник зашатался, поливая пространство впереди себя зеленым огнем. Ен едва успела укрыться в небольшом кафе, напугав до полусмерти старую китаянку и двух мальчишек. А потом от страшных ударов содрогнулась земля.
Китаянка упала на колени, дрожа от ужаса и прижимая к себе детей. Ен как могла успокоила их и осторожно выглянула наружу. Трехногий монстр тяжело топтался, видимо, пытаясь отряхнуться. От его металлической скорлупы шел зеленоватый дымок. Потом чудовище медленно двинулось куда-то в сторону ремесленных кварталов.
Ен смогла лишь ободряюще улыбнуться старухе и детишкам, а потом мир куда-то уплыл.
Когда она очнулась, то увидела склонившееся над ней лицо пожилой китаянки. Та спрашивала, как её зовут. Ен назвалась, и пожилая женщина вдруг ласково улыбнулась.
— Ни о чем не тревожься, мисси Ен,— сказала она, заботливо укрывая девушку покрывалом, — мой дом ничтожен и жалок, но здесь ты в безопасности.
— Разве мы знакомы, матушка? — прошептала Ен, прикрывая глаза от слабости.
— Мой сын Вэн Нинь служил твоему дому. Благодаря тебе он избежал жестокого и несправедливого наказания. Ты помогла ему сохранить место, взяв на себя его вину.
— Малыш Нинь? — Ен едва слышно усмехнулась, на большее не было сил. — Так это ваш сын, матушка?
Потом снова навалились темнота и забвение.
